– Вы совсем как лихой засранец, – ответила Харпер.
Она подобрала стрелу с камней, зажала наконечник в кулаке, закрыла глаза и сосредоточенно нахмурилась.
– Вы что там делаете?
Веки оставались сомкнутыми, но она чувствовала на себе его взгляд – и это было приятно. Она поняла, что все получится. Так бывает, когда, еще не выпустив стрелу, уже знаешь, что попадешь в яблочко.
Харпер все видела внутренним взором: как она будет покачивать руками и петь «Ты и я, крошка, что скажешь», не произнося ни единого слова. Она видела – и теперь понимала, насколько это просто. Не нужно ничего делать, чтобы установить контакт с драконьей чешуей. Это как быть беременной. Харпер ощущала песню в своих связках, нервах, песня текла, как кровь, без звуков, без слов, даже без намека на слова. Ты и я, крошка, что скажешь?
Она загорелась. Открыв глаза, Харпер увидела, что сложенная лодочкой ладонь полыхает холодным пламенем – голубым мистическим пламенем – вокруг стрелы; Харпер вскрикнула, пораженная, и уронила стрелу.
Пожарный вцепился в руку Харпер и сунул ее ладонь под полу своей куртки, чтобы потушить огонь. На щеках Джона проступили красные пятна. Глаза за очками расширились.
– Что вы делаете?
– Ничего, – сказала она.
– Ради бога, что вы задумали? Хотите смерти?
– Я… я только хотела посмотреть…
Но он отвернулся, взмахнув курткой, как крыльями, и начал карабкаться на дюну.
Харпер догнала его на гребне – это была самая высокая точка острова. Под ними виднелась хижина, встроенная прямо в склон. Крышу укрывали мох и водоросли. Харпер попыталась взять Джона за плечо, но он повернулся, скинув ее руку.
Он смотрел удивленным изучающим взглядом; глаза блестели за квадратными линзами очков.
– Так все ради этого? Напоить меня, уболтать и посмотреть – вдруг вам удастся обманом заставить меня научить вас, как сгореть заживо?
– Нет, Джон. Нет. Я поцеловала вас только потому, что хотела поцеловать.
– Знаете, что случилось с последним человеком, который хотел достать горящего кролика из цилиндра?
– Я знаю, что случилось.
– Да не знаете вы ничего. Понятия не имеете. Она превратилась в золу. – Джон постепенно отступал от Харпер.
– Я знаю, что она умерла. И знаю, что это было ужасно.
– Заткнитесь. Вы знаете одно: у меня есть то, что вам нужно, и вы готовы сделать все, чтобы это заполучить: подпоить меня, носиться со мной, трахнуть, если понадобится.
– Нет, – сказала Харпер. Она словно попала в заросли крапивы – выбраться невозможно, а каждый новый шаг заводит глубже в жгучий клубок. – Джон. Пожалуйста.
– Вы не знаете, что с ней произошло. И не знаете, что
– Убирайтесь. И никогда не повторяйте то, что сделали сейчас. – Джон вскинул ладони. Золотое свечение пробивалось из его драконьей чешуи. Ладони превратились в блюдца, окаймленные пламенем. – Если не хотите гореть вот так вечно.
– Джон, остановитесь, не двигайтесь. Просто стойте, где стоите, и…
Он не слушал. Отступил еще на шаг и раскинул руки. Огненные крылья протянулись по куртке от ладоней к бокам. Из ноздрей вырывался черный дым.
– Если не собираетесь остаток жизни провести в аду, – сказал он. – Как мо… м-м-ма…
Его глаза удивленно расширились. Он начал размахивать руками, пытаясь обрести равновесие, и чертил в воздухе огненные круги. Правая нога поехала и соскользнула с крыши. Джон упал на одно колено, потянулся и ухватился за пучок травы. На какое-то мгновение он застыл, согнувшись. Длинные стебли травы полыхнули медными нитями и сгорели в горячей ладони.
– Джон! – воскликнула Харпер.
Проскользив по жестяному покрытию, он упал с края крыши в ночь. Харпер слышала, как он рухнул на дюну – стук, удар, выдох.
Тишина.
– Ничего не сломал! – крикнул Пожарный. – Не беспокойтесь! Я в порядке!
И снова замолчал.
– Вот только, пожалуй, запястье, – произнес он неожиданно печальным голосом.
Харпер закрыла глаза и облегченно выдохнула.
– Ай, – сказал Пожарный.
Вправив полулунную кость – с сочным «чпок» и пронзительным криком, – Харпер снова забинтовала запястье и заставила Пожарного выпить два ковша ледяной воды с четырьмя таблетками адвила. Потом велела лечь и сама прижалась к нему на узенькой койке, обхватив за пояс.
– Кретин, – сказала она ему. – Ваше счастье, что не сломали заново ребра.
Он накрыл покалеченной ладонью ее руку.
– Простите, – сказал он. – За то, что я наговорил.
– Хотите рассказать? О том, что случилось с ней?
– Нет, – сказал он. – Да. А вы действительно хотите услышать?
Харпер подумала, что и так знает большую часть, но обхватила большой палец Джона, чтобы показать, что готова слушать. Он вздохнул – устало и измученно.
