— В некотором роде я ваш коллега. — Я медлил представляться частным сыщиком, справедливо ожидая от ворот поворот. — Не подумайте, в деле все чисто, но родственники Кристины совсем тронулись от горя и решили нанять меня. Мне необходима ваша помощь, информация, так сказать, из первых рук, чтобы впоследствии убедить моих клиентов, что все их подозрения глупы и беспочвенны. Часть своего гонорара могу предложить вам.
— Провокация! — не дослушав, рявкнул М. Федорчук. — Я не беру взяток. Сажаю за их дачу. Будут еще вопросы? Я кладу трубку.
Однако давать отбой он не спешил. Невидимый собеседник явно насторожился.
— Так как же насчет разговора? — напомнил я.
— Ваше имя. Я выпишу пропуск.
— Я бы предпочел встретиться вне этих стен, — сказал я. — Много времени не займу, вам достаточно лишь спуститься вниз, я нахожусь в скверике возле Управления. На мне черная кожаная куртка, в руке газета непристойного содержания.
— Не острите, — отрезал он. — У меня допрос свидетеля. Освобожусь через полчаса. Как вас зовут?
Он настойчиво стремился узнать мое имя, и не по причине обычного любопытства или вежливости, а чтобы в скором времени навести обо мне необходимые справки и получить консультацию наверху на предмет дальнейших действий. Я назвался. И только после этого М. Федорчук опустил трубку. Чтобы окончательно убедиться в верности своей догадки, я повторно набрал его номер. Было занято. «Шестерка» докладывал своему боссу о возникшем странном интересе к благополучно закрытому делу.
Полчаса так полчаса. Можно лишний раз подумать и отравиться никотином.
И вот появился он. Субтильный мужчинка неопределенного возраста никак не походил на следователя по особо важным делам. В его вытянутой лисьей мордочке было что-то неприятное и плутовское, заостренный хрящеватый носик и остренькие маленькие ушки никак не добавляли ему привлекательности. Но наделенный кабинетной властью и чувствуя за спиной надежный тыл, он мнил себя на голову выше частной ищейки, которой приходилось полагаться лишь на собственную смекалку, а реже — на кулаки. Из-за малого, словно насмешка природы, роста М. Федорчук не мог смотреть на меня сверху вниз, и намеренно отводил глаза, и фразы бросал короткие и надменные, словно плевался ими:
— Не понимаю. Чего добиваетесь. Чего непонятного. Если и трачу на вас время. По причине хорошего настроения. Дело закрыто. Никаких жалоб. Преступник изобличен. Мертв.
Его манера говорить оказалась столь заразительна, вроде глупого примитивного мотивчика какой-нибудь попсовой песенки, что я, не пробыв со следователем наедине и пяти минут, тоже стал тараторить:
— Умер уж слишком быстро. Едва подписав чистосердечное. Я сам в прошлом следователь. К подобным вещам отношусь настороженно.
Скользкий как угорь, М. Федорчук почуял подвох. Заметались юркие глазки-бусинки, да и сам следователь задергался, захрустел фалангами пальцев. А я проговорил, правда уже в своей обычной манере, неторопливо, отчетливо, чуть иронично:
— Вашему профессионализму можно позавидовать. Редко когда преступники раскалываются после первого же допроса. Однако ваши коллеги дали маху. Почему у подозреваемого не изъяли ремень и шнурки?
На остро выступающих скулах М. Федорчука взорвались красные кляксы, кончик носа, напротив, отмороженно побелел.
— Ремень и шнурки. На что намекаете?
— На способ его самоубийства. — Я с особой язвительностью произнес последнее слово. — Дудик ведь на самом деле удавился в камере, мучимый угрызениями совести?
Следователь оскалил мелкие подгнившие зубки.
— Побольше читайте бульварные газетенки. Там и не такого напишут. Дудкин не вешался. И не давился. И вены не вскрывал. Подонок. Мразь. Уже загибался. Без дозы не мог. СПИД в придачу. Где ему в камере героин взять? Ломка. Мотор не выдержал. Спросите у экспертов. Острая сердечная. Каюк.
Здорово выкрутился. Не подкопаешься и во лжи не уличишь. Эксгумация трупа Дудкина и повторная экспертиза… Спустись с небес на землю, Галкин, кто на это пойдет, благо нынешнее положение вещей устраивает абсолютно всех, и живых и мертвых. Свидетельства Любки Карякиной ничего не меняют. Кто поверит свихнувшейся наркоманке, какой суд всерьез отнесется к ее бредовым показаниям?
— Чем Дудкин убивал Кристину Фирсову? — Подсвечник был моим последним козырем. Если это и есть орудие преступления… Если удастся выяснить, как он попал к Клоуну спустя два месяца после гибели манекенщицы…
— Монтажкой. Принес с собой. Отпечатки. Полный набор. В картотеке имеются. На следующий день. Повязали. Отпираться не стал.
Продолжать беседу было бессмысленно. Я сухо поблагодарил М. Федорчука за оказанную услугу и пошел прочь.
Смеркалось. Непроницаемое небо давило на землю, и в нем, невидимые, быстрые и наглые, хрипло крича, носились вороны, будто вестники новых смертей.
