Он пытался проявить доброту. Вайолет решила, что раз он на это способен, она может дать ему второй шанс.
И кивнула.
Айзек повел ее по лестничному пролету к неброской двери, закрытой на латунный засов, и открыл своим ключом.
– На этом этаже архив Четверки Дорог, – пояснил он, следуя по грязному, тусклому коридору. – Все записи об истории города хранятся здесь. Сюда бы и повели тебя Джастин с Мэй, если бы ты их… ну, знаешь… грубо не отшила.
Вайолет, может, и заволновалась бы, если бы он произнес это с меньшим весельем в голосе и добавил каплю обиды. Хотя, возможно, в случае Айзека это одно и то же.
– Ты не кажешься рассерженным.
– Это было забавно. – Айзек пожал плечами. – Люди редко отказывают Готорнам. Им полезно напоминать, что они не непобедимы.
В этом зале не было картин – только обои, от которых пахло плесенью, и половицы, скрипевшие под обувью. Вайолет с трудом верилось, что они по-прежнему в том же здании. Она последовала за Айзеком через очередную просевшую деревянную дверь, кривясь от усилившегося запаха плесени.
За ней она увидела несколько металлических шкафов с вмятинами и полки с книгами и документами, очерченные светом из окна на дальней стене. На потолке замигали флуоресцентные светильники, окутывая архив тусклым зеленоватым сиянием.
Взгляд девушки наткнулся на знакомое лицо.
– Тетя Дарья? – прошептала она, а затем смущенно покраснела от осознания, что смотрит на портрет на стене, а не на человека. Хотя они походили друг на друга выпирающими подбородками и формой глаз, эта женщина не была ее тетей. На ней было платье с воротником под горло, которое явно было старше на век, на груди красовался красный медальон, а плечи обвивал живой горностай. Что-то в картине делало ее слишком реалистичной – Вайолет чуть ли не ждала, что сейчас женщина моргнет своими темными глазами с тяжелыми веками.
– Это и есть наши основатели, – сухо сказал Айзек, стоя рядом с ней. – Раньше они висели внизу, но люди постоянно жаловались. Говорили, что чувствуют, будто за ними следят.
– У кого-нибудь из них была сила, способная на такое?
– Нет. Но жители города этого не знают.
– А что конкретно они о нас знают?
– Что мы спасли их, – ответил Айзек. – Что у нас есть силы. И еще они знают о монстре.
Вайолет прошлась по залу, изучая четыре портрета на стене.
Слева Томас Карлайл – крепкий мужчина со связанными в хвостик кудрявыми волосами и широкой доброй улыбкой на лице. На его ладонях лежал рыже-бурый меч. С ним рядом Хетти Готорн – стройная, светловолосая и самодовольная, – держит между пальцами карту, а справа от нее – Ричард Салливан.
Что-то в этом мужчине – худом, бледном, седеющем и косящемся в сторону – вызвало у нее неприятное чувство. На кинжале, который он прятал в жилет, Хетти Готорн нарисовала темный мазок – это могла быть кровь.
И, конечно, ее внимание привлекла Лидия Сондерс. Вот и женщина, являющаяся источником всех ее проблем. Обрекла семью на поколения вражды и борьбы – и ради чего? Сил, которые вредили не меньше, чем помогали?
Взгляд Вайолет переместился на таблички под картинами, и Вайолет нахмурилась: между ними было кое-что общее.
– Они умерли в один день. – Девушка отвернулась от легкой, веселой улыбки Лидии. – Полагаю, это не совпадение.
– Честно, твои способности к дедукции потрясают, – ответил Айзек. – Основатели пожертвовали собой, чтобы создать Серость и связать монстра с Четверкой Дорог. Поэтому все так на них помешаны. Все любят мучеников – а тут их четверо.
Вайолет с трудом сглотнула:
– Они знали, что это их убьет?
Айзек пожал плечами:
– Во всяком случае, город в это верит.
Она шагнула ближе к нему:
– А что насчет тебя? Во что веришь ты?
Его лицо омрачилось тенью:
– Я думаю, что наши предки отправились на поиски монстра. Но я сомневаюсь, что они знали, какую цену придется заплатить за встречу с ним.
Тяжесть его слов давила на Вайолет, пока она обыскивала металлические шкафчики и копалась на полках под пристальными взглядами основателей. Когда они только пришли, Вайолет гадала, почему же архив – столь важное место – оставили фактически без присмотра. Но всего через пару минут среди пыльных книг и статей она получила ответ.
Бо́льшая часть скопленной информации была полностью бесполезной. Кто бы ни собирал эти записи, он определенно намеревался сохранить все, что можно было найти, начиная от списка поставок и бланков с заказами и заканчивая вырезками из древних газет о давно усопших людях.
Хуже всего то, что Вайолет не видела, чтобы кто-то занимался сортировкой или каталогизацией этих документов. Для города, который так щепетильно относился к своим истокам, архив был ужасно беспорядочным.
– Эй! – крикнула Вайолет, оглядываясь на Айзека и замечая красные пятна на его щеках. – Ты что, покраснел?
Тот кивнул на стопку бумаг, которые читал.
– Что? Нет. Просто… – Юноша прочистил горло. – Э-э, я нашел любовную переписку. Между Хелен Сондерс и Малкольмом Карлайлом. Запретная любовь, какая мерзость.
Вайолет нахмурилась:
– Запретная? Почему?
