Мать Джастина однажды предупреждала его о хвастовстве, еще до того, как он провалил ритуал. «Наши силы – это не какой-то дешевый, глупый трюк, – сказала Августа. – Они – вопрос жизни и смерти. Никогда не забывай об этом».
– Это все, на что ты способен? – спросил мальчишка, в котором Джастин смутно узнал чьего-то младшего брата. Ему было не больше четырнадцати, но он стоял в первом ряду толпы, широко улыбаясь; внимание привлекала щербинка между зубами. В его руках извивалась испуганная кошка – тощее рыжее создание делало все возможное, чтобы впиться когтями в шею мальчика. – Если ты действительно такой могущественный, как говорят, почему бы тебе не избавиться от этого?
– Эй, – вмешался Джастин, но Айзек уже ковылял к мальчишке, на его пьяном лице начало проступать беспокойство.
– Я не стану причинять боль тому, кто этого не заслуживает. Я… благородный.
Последнее слово прозвучало совершенно невнятно. Джастин был почти уверен, что еще никогда не видел своего друга таким пьяным.
– Серьезно? – спросил мальчик. – А о твоей семье говорят другое.
Руки Айзека задрожали, медальоны на запястьях тускло засияли в свете гирлянд. И Джастин увидел то, чего прежде никогда не замечал на лицах людей, которые за ними наблюдали. Отвращение. Он задумался, что спровоцировало такую дерзость: алкоголь или что-то другое? Но нет. Алкоголь просто позволил им выразить то, что уже давно просилось наружу.
– Да! – крикнул кто-то еще. – Где же Салливан, о котором мы столько слышали?
– Могу поспорить, ты не настолько силен. Твоя семья наверняка выдумала эти слухи, чтобы запугать нас.
– Да, если ты такой сильный, то почему Хэп Уитли мертв?
– Что насчет Ванессы? И Карла?
– Разве ты не должен предотвращать подобное дерьмо?
Джастин чувствовал, как толпа начинает свирепеть. Нужно было что-то делать.
– Хватит, – сказал он, но мальчишка его проигнорировал.
– Или что? – обратился он к Айзеку. – Ты зарежешь нас, как твоя семья зарезала друг друга…
– ХВАТИТ! – проревел Джастин. Один шаг, и он уже стоял нос к носу с мальчиком. Джастин выхватил кошку из его рук, вручая ее Генрику, и дернул наглеца за воротник, пока между ними не осталось места. – Убирайся с этой вечеринки.
– Но это не твоя вечеринка! – заныл тот.
Джастин был не из тех, кто угрожал людям. Но он не мог позволить этой ситуации вылиться во что-то большее.
– Готорны не забывают оскорблений. – Он позволил толпе услышать это и убедился, что они слушали. – Как и Салливаны. Ты действительно хочешь оказаться на плохом счету у основателей?
Джастин отпустил мальчишку. Тот убежал. И когда толпа вокруг них рассеялась, заскучав без ссоры, Джастин повернулся к Айзеку.
– Кошка, – сказал тот, лихорадочно осматриваясь. – Она в порядке?
– В порядке, – ответил Джастин, оглядываясь: кошка грелась на груди у пьяного Генрика, который что-то ласково ей нашептывал.
– Хорошо, – еле слышно произнес Айзек. – Черт, хреново, что тебе пришлось им угрожать.
– Согласен.
Его мать и сестра наслаждались той реакцией, которую порождала их фамилия у жителей города, но то, как Джастин использовал ее сегодня, вызывало у него тошноту. Как и выражения лиц людей в толпе. Готорны теряли уважение, теряли вес, и станет только хуже, когда жители поймут, что у него нет сил. Он уже потерял Вайолет. С его стороны было глупо даже пытаться добиться ее помощи. Последнее место, где ему хотелось сейчас находиться, – так это на людной вечеринке. Мир закружился, от алкоголя все размывалось перед глазами. Временное отрезвление от стычки Айзека прошло.
– Пошли, друг. – Джастин закинул руку ему на плечо. – Давай уведем тебя отсюда.
– Это было бы так просто, – сказал он, когда они шли к выходу из амбара. – Если бы я прикоснулся к тому мальчишке, то заставил бы его просто… исчезнуть.
– Не думай об этом.
– Я бы смог.
– Но не стал.
Айзек взглянул на него – его безжизненные глаза напоминали потухшие свечи. Джастин внезапно заволновался, что он увидит все мысли, каждую мерзкую подробность его сомнений и неудач. Рука Айзека, безвольно свисающая с плеча Джастина, сомкнулась на его запястье.
– Ты всегда так поступаешь. – Его слова звучали уже вполне разборчиво. – Появляешься, когда нужен. Как ты это делаешь?
Айзек выглядел напряженным, лицо покрылось пятнами и исказилось от света новогодних гирлянд. Джастин ощутил непонятный прилив смущения. Айзек не хотел, чтобы его когда-либо таким видели. Казалось неправильным смотреть на него, когда он так беззащитен. А затем он вновь увидел вспышку розового и сбросил руку Айзека – момент прошел, и Джастин был готов сказать Мэй, что пора возвращаться домой. Но Мэй тоже было что ему сказать.
– Слава богу, я вас нашла. – Она подняла телефон. Ее бледное лицо было тревожным. – Вайолет прислала нам сообщение. Что-то случилось.
Чувство вины из-за разговора с Джастином Готорном продержалось ровно до того момента, как Харпер поделилась с отцом своими успехами.
