Две женщины, объединенные одним именем. Разные миры, разные эпохи. Жизнь одной — звездолеты, лаборатории, исследования, нанотехнологии. Жизнь другой — мошенничество, как профессия, а не способ выжить на улицах городов позднего средневековья. Для одной — наука и познание. Для другой — злые боги и такая же злая судьба.
— Вот этот отрез шелка покажите, — грузный мужчина средних лет, по виду зажиточный селянин, указал на темно-синий рулон. Добротный тонкого сукна кафтан и сафьяновые сапоги его говорили о том, что покупатель при деньгах, а раз еще и серебряная цепочка часов украшает грудь, то не из тех, кто мелочится.
— Ой, и вот этот отрез бархата, — неожиданно вклинилась довольно миловидная девица, расточая улыбки. Она осторожно взяла мужчину за рукав, отодвигая, и перевесилась через прилавок, рассматривая ткань. — Чуть не опоздала. А вино в траттории, вот той, что на углу ткачей и ювелиров, очень славное, так что просто необходимо заглянуть. Ведь правда? — девушка снова повернулась к покупателю, ведя себя так, словно давно с ним знакома. А может, и знакома, как знать.
"Любовница, не иначе. Ведет себя нахально, но не как жена. Или же дочь, но слишком избалована", — подумала продавщица, выкладывая запрошенные рулоны на прилавок.
— Вот шелк, а вот и бархат, — сказала она, радуясь, что на столь дорогой товар нашлись желающие, а то, кем приходятся друг другу эти двое, женщину волновало менее всего. Времена настали смутные, не до шелков.
— Ой, а шелк-то темноват, не монахине же берешь. Вот и доверяй мужчинам столь тонкую работу — выбрать ткань на платье. Покажите-ка вооон тот отрез, — без остановки щебетала девушка, улыбаясь все медовее и слаще, почти повиснув на рукаве мужчины.
— И, правда, темноват. Вот и что бы я без женщин делал? — неловко хохотнул мужик, пожимая плечами, мол, чего вы от меня хотите: не портной и не девица, чтобы в шелках толк знать. Было заметно, что ему льстит внимание девицы и ее расположение, а также грядущая возможность опрокинуть по стаканчику в упомянутой траттории.
— А бархат вот хорош, очень хорош. Ой, я же к портнихе опоздаю, — внезапно всполошилась девушка, сгребла отрез в подмышку, поднявшись на мыски, смачно поцеловала в щеку мужика и спешно растворилась в толчее торговых рядов.
— Вот озорница, — улыбнулся мужчина, поглаживая пальцами место поцелуя.
— С вас десять золотых, — отрезвила от сладостных мечтаний продавщица.
— Так дорого? — удивился покупатель, вроде припоминая, что шелк стоит дешевле, но потом решил, что за новый отрез и новая плата. Он вынул кошель, отсчитал монеты и ушел.
— Да где же дорого за два отреза-то? — недоуменно пробормотала продавщица, только мужчина этого уже не слышал.
— Эх, хорошо поживилась, Мирка, как я погляжу, — скуластый долговязый парень отвлекся от учетной книги.
— Пока живут на свете дураки, обманывать нам, стало быть, с руки, — процитировала Мирка, выкладывая отрез отменного дорогого бархата перед торговцем.
— Чего за него хочешь? — поинтересовался тот. И не торговец вовсе, скупщик краденого, укрывающийся под вывеской ломбарда.
— Монет, вестимо, не таскаться же мне с ним везде и всюду, — очаровательно улыбнулась мошенница.
— Угу, монет. Куда теперь подашься или здесь пригрелась? — поинтересовался скупщик, пряча ткань под прилавок и выкладывая перед Миркой горсть серебряных монет.
— Пока не знаю, как карта ляжет. Пока и здесь вроде не дует, — девушка сгребла деньги в напоясной кошель и направилась к выходу. — Бывай.
Столица Грехендхила не отличалась весельем, но гам на улицах стоял такой, словно здесь круглосуточно проходил какой-то фестиваль. Это легко объяснялось близостью самого большого рынка, пользующегося популярностью у всех и вся. Толпы торговцев и покупателей сновали по крытым галереям, перетаскивая товары с торговых рядов на постоялые дворы и со складов к лоткам обратно. И все же мрачность местных жителей отравляла всеобщее оживление гостей столицы. За счет торговли маленькая страна жила, но как это возможно с ее истыми религиозными укладами, никто не понимал.
Мирка на цыпочках прокрадывалась среди толчеи, стараясь никого не задеть и не привлечь к себе внимание. Со стороны могло показаться, что девушка высматривает товар, приценивается. Она и приценивалась, вот только точно не к товару. Интерес Мирки заключался исключительно в покупателях. Востроглазая мошенница выискивала новую жертву, хотя сегодня ей удача уже улыбнулась и приятно отяжеляла кошель горстью серебряных монет.
