– Где ж он добрый-то? – недовольно хмыкнула Тайре. – Волна добралась до яруса. Добрей дня не сыщешь.
– Городской гарнизон отобьётся, не сомневайтесь.
– А мы?
– А к нам они не свернут. Рой, как вы знаете манят люди, и в городе их больше в сто раз.
– Тогда зачем это всё? – Тайре обвела рукой заполненную учениками площадь.
– Меры предосторожности лишними не бывают. Воспринимайте, как тренировку.
Не свернут, как же. Кто-кто, а уж я-то знал точно, что штурм академии неминуем. За мной они идут. За Пожирателем, отчего-то выступающим для сектов роя красной торреодорской тряпкой. Только вот поделиться с вами этим знанием я увы не могу.
– Кажется все собрались.
Вигел Кио быстренько пересчитал нас по головам.
– Да, четырнадцать. Можно двигать. Давайте за мной. Пройдём так сказать на объект.
Мастер двинулся быстрым шагом к ближайшей из арок, и нам пришлось чуть ли шурс не включать, чтобы от него не отстать. На ходу я разглядывал спутников. Нет, я знал, что ребят в чёрных тоху немного, но даже не догадывался насколько. Четырнадцать человек. Трое нас, Грай и ещё всего восемь с других трёх ветвей. Редкий же всё-таки дар мне достался. И это я не про пылесос, а про легальную магию. Интересно, бронебоев повсюду так мало, или для академии первого яруса это просто неурожайный год на шурсильщиков? Уточнять само собой я не стал. Судя по всему очередная очевидная вещь, до которой я ещё не добрался в своих изысканиях.
– Гля, и харцев припёрли, – неодобрительно покосился Рангар на что-то левее меня. Я на автомате повернул голову в ту же сторону.
Мёд мне в рот! Что за твари! Рука сама собой опустилась на рукоять клевца. У открытых ворот, сквозь которые на территорию форта тёк людской ручеёк беженцев, появились какие-то секты. Таких я раньше не видел. Продолговатые тела, цветом и сплющенностью напоминающие тараканьи, только в отличие от цельных тушек земных паразитов разделённые на две неравные части неким подобием талии, длинные, изогнутые в трёх местах лапки – целых шесть штук, сросшаяся с туловищем голова, здоровенные жвала и чёрные глазья-иллюминаторы на полбашки. И размерами эта дрянь с полноценную лошадь.
Впрочем, это местная лошадь и есть, совмещающая заодно эту должность с собачьей. Про харцев я наслышан. Послушные и безобидные гады, даром, что плотоядные. Ценятся за выносливость и преданность. Причём последнее – скорее проблема, если смотреть с моей колокольни пришельца. Их же нельзя продать. Только личинкой. С рождения привязываются к хозяину намертво, и даже менталисту не разорвать эту связь. К тому же не терпят соперников. Даже у самого богатого человека не может быть больше одного харца. Попробуй завести второго, и эти секты-ревнивцы сцепятся в две секунды. Будут драться пока один из них не скопытится, а потом победитель обязательно ещё и сожрёт проигравшего.
И вообще харцы жрут дофига. Прокормить по силам не каждому. В основном лишь у знати имеются. Простакам больше нравятся тупенькие травоядные быхи – неуклюжие медлительные жуки, которых впрягают в телеги и при надобности пускают на мясо. Вон, кстати, и первый – затягивает в ворота повозку каких-то крестьян.
Народу уже прилично собралось – сотни три точно есть. И это только залётные беженцы. Свои – жители академ-городка, как гордо назывался посёлок, где жили наставники с семьями и обслуга форта, уже давно перебрались за стены. К вечеру, небось, яблоку будет негде упасть.
– Что харцы, – отмахнулась сестра. – Этих много не наберётся – они далеко не у каждого мастера есть. А вот быхов нагонят сейчас… Задохнёшься от ихнего пердежа. Будем надеяться, что простачьё далеко от стен не отпустят. Пусть там свою вонь разводят. Валили бы лучше в город.
К центральной арене подошли одними из первых. Малый размер отряда давал свои преимущества. Манники, небось, до сих пор собираются в кучу – голубых больше сотни. Жёлтые-сборщики тоже ненамного отстали – второй по распространённости дар. Вблизи напоминающее колизей сооружение, которое я прежде сравнивал с краснодарским стадионом, выглядело уже не таким грандиозным. Стены меньше десятка метров в высоту, зато гладкие и без окон – по таким наверх так просто не взберёшься. Внутри тоже не Лужники. Футбольное поле, пожалуй, не влезет. Да и сами трибуны, поднимающиеся кольцами лавочек чуть ли не до кромки парапета, вместят едва ли три тысячи задниц. Надеюсь животину они сюда хотя бы не решат загонять.
– Давайте сразу наверх, – указал на проход между сидений наставник.
Так и есть – ряды лавок заканчивались у самой вершины. Дальше только широкий опоясывающий всю арену бульвар ограниченный с внешнего края метровым бордюром. Перегнувшись через него, глянул вниз. Высоко. Снизу эта стена смотрится по-другому, совсем не так неприступно. Дайте каждому в руки по калашу, и хрен кто к ней вообще подойдёт-подползёт.
