Лицо Ренн было очень бледным, и Торак понимал, что за ее возражениями таится куда более сильный, внутренний страх. Лесные племена шепотом рассказывали немало пугающих историй о Дальнем Севере. О невероятно густых туманах, которые способны подхватить человека и, сколько бы он ни бился и ни кричал, унести прямо на небеса. Об огромных белых медведях, которые гораздо крупнее и свирепее бурых, лесных. О снегопадах, которые здесь столь обильны, что им ничего не стоит похоронить тебя заживо. И Ренн хорошо знала, что такое эти снегопады. Когда ей было всего семь лет, ее отец осмелился пойти по ледяной реке на восток от озера Топора. И живым назад не вернулся.
— Одним нам с этим не справиться, — обреченно сказала Ренн.
Торак потер ладонью лицо.
— Согласен. И сегодня, по крайней мере, мы даже пробовать не будем. А сейчас надо как-то устроиться на ночлег.
И Ренн с явным облегчением воскликнула:
— Вон там подходящий холмик! Там можно выкопать в снегу пещеру.
Торак кивнул:
— А потом я попытаюсь все же отыскать след.
— Как? — с тревогой спросила Ренн.
Он немного помолчал, словно колеблясь, потом пояснил:
— Я хочу воспользоваться своей блуждающей душой.
Ренн даже рот от неожиданности приоткрыла.
— Нет, Торак, нет!
— Послушай меня. С тех пор как мы с тобой видели того ворона, он у меня из головы не выходит. Я думаю, что смогу отправить свою душу странствовать в обличье птицы. Я совершенно уверен, что смогу! И тогда я поднимусь высоко в небо и оттуда все хорошенько рассмотрю. Надеюсь, что отыщу этот проклятый след!
Ренн упрямо скрестила руки на груди.
— Летать умеют только птицы. Ты не умеешь.
— А мне это и не нужно, — сказал Торак. — Когда мои души окажутся внутри птичьего тела — например, ворона, — я буду видеть то, что видит этот ворон, и чувствовать то, что чувствует он. Но я по-прежнему останусь самим собой.
Ренн задумчиво покружила возле него, потом остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.
— Саеунн говорит, что ты еще не готов. Она — великая колдунья. Она знает.
— Я же делал это прошлым летом…
— Случайно! И вспомни, как тебе тогда досталось! К тому же ты не смог управлять чужим телом! Торак, твои души ведь могут застрять внутри иного существа, ты так и не сумеешь выбраться наружу! Что тогда станется с твоим телом? Оно что, так и будет лежать на снегу, и лишь одна-единственная внешняя душа станет поддерживать в нем жизнь? — Голос Ренн звучал пронзительно, на щеках у нее от волнения выступили два ярких красных пятна. — Ты же просто умрешь, вот чем это кончится! И я буду вынуждена сидеть здесь, среди снегов, и смотреть, как ты умираешь!
Торак ничего не мог возразить ей. Все, что она говорила, было сущей правдой. Но все же попросил:
— Ты мне только помоги найти какого-нибудь ворона. А потом еще поможешь мне выпустить мои души на волю. Ну что ты молчишь? Ты мне поможешь или нет?
— Во-первых, — сказал Торак, — нам надо подманить ворона.
Но тщетно он ждал, что Ренн тоже выскажет свое мнение. Она молча продолжала копать пещерку в снегу, ясно давая понять, что эта его идея ей совершенно не нравится.
— Я на опушке Леса гнездо приметил, — снова заговорил Торак.
Но Ренн по-прежнему молчала; ее топорик без устали врубался в плотный снег, комья так и летели.
— Отсюда до этого гнезда примерно день пути, — прибавил Торак, — но вороны, возможно, летают сюда кормиться. Я и наживку с собой прихватил.
Топор Ренн на мгновение застыл в воздухе.
— Какую еще наживку?
Торак с гордостью извлек из своего ранца белку.
— Я ее вчера подстрелил. Когда бурдюки водой наполнял.
— Значит, ты уже давно это задумал? — обвиняющим тоном сказала Ренн.
Торак посмотрел на белку.
— Н-ну… Я просто подумал, что она мне может пригодиться.
Ренн снова — с удвоенной силой — принялась рубить плотный снег.
Торак положил белку в двадцати шагах от того места, где должно было появиться их снеговое убежище — чтобы его телесной и племенной душам не пришлось далеко идти, когда они должны будут покинуть его и проникнуть в тело ворона. Во всяком случае, он на это надеялся. Он, разумеется, понятия не имел, что из этого получится. Он вообще почти ничего не знал о возможностях блуждающей души. Да и вряд ли кто-то знал об этом больше него.
Он вытащил охотничий нож, выпотрошил белку и чуть отступил, любуясь столь «аппетитной» приманкой.
— У тебя так ничего не получится! — крикнула Ренн.
— Ну и ладно, я хотя бы попытаюсь, — сказал он.
Она вытерла лоб тыльной стороной рукавицы.
— Ты не понял. Я хотела сказать, что ты все сделал неправильно. Вороны — слишком умные птицы, их так просто не проведешь; они сразу догадаются, что это ловушка.
— Ага, — кивнул Торак, — пожалуй, ты права.
— Надо сделать так, чтобы они подумали, будто эту белку волк растерзал. Или еще какой-нибудь хищник. Тогда еще, может, что-то и выйдет.
Торак кивнул и принялся за работу.
