Пожиратель душ полностью

Инуктилук настойчиво потребовал, чтобы они стряхнули каждую снежинку со своей одежды и даже с бровей и ресниц, прежде чем позволили им на четвереньках вползти в низенький изогнутый туннель, чем-то похожий на заднюю лапу собаки. Это было сделано специально, чтобы во входное отверстие не задувал ветер. Так, на четвереньках, Торак и вполз в само убежище, вдыхая горький запах ворвани, горевшей в светильниках. При его появлении негромкое бормотание множества голосов вдруг разом прекратилось.

В дымном свете Торак успел заметить торчавшие вдоль стен китовые кости, с которых гроздьями свисали многочисленные башмаки и рукавицы, явно развешанные на просушку, и лишь потом разглядел сверкающее облачко человеческого дыхания и несколько круглых узкоглазых лиц, смазанных тюленьим жиром и блестевших в свете коптилки.

Инуктилук быстро рассказал сородичам, как ему удалось в метель отыскать этих «глупых детей», забредших на территорию их племени, и обо всем, что с ними случилось потом. Его рассказ, надо отметить, был честным и беспристрастным — он с благодарностью говорил о том, как Торак спас его, когда собаки уже тащили его по льду навстречу гибели. Однако голос Инуктилука дрогнул, стоило ему вспомнить, как «этот парнишка из племени Волка» разговаривал с собаками на их языке.

Люди Песца слушали терпеливо, не задавая вопросов и внимательно поглядывая на Торака и Ренн пытливыми карими глазами, очень похожими на ясные и блестящие глаза того зверька, что был покровителем их племени. Вождя у них, похоже, не было, и главными считались четверо старейшин, которые сгрудились поближе к светильнику на низеньком помосте, видимо предназначенном для спанья и застеленном оленьими шкурами.

— Это они! — пронзительно вскрикнула одна из старейшин — крошечная женщина с темным морщинистым лицом, похожим на съежившуюся от мороза ягоду шиповника. — Это они явились мне в том видении!

Торак услышал, как Ренн беззвучно охнула. Прижав оба кулака к сердцу в знак дружеского расположения, он поклонился старухе и сказал:

— Инуктилук говорил, что ты вроде бы видела, будто я собираюсь совершить некое злодеяние? Но я никакого злодеяния не совершал и совершать не собираюсь!

К его удивлению, по всему снежному дому прокатился негромкий смех, даже четверо старейшин заулыбались, показывая беззубые рты.

— А кому из нас известно заранее, — возразила старуха, — какое злодеяние мы можем или не можем совершить? — Улыбка исчезла с ее лица, лоб пересекли печальные морщины. — Я видела именно тебя. И ты собирался нарушить главный закон всех племен.

— Он никогда бы не нарушил этот закон! — воскликнула Ренн.

Старуха, похоже, ничуть не была раздражена этим неожиданным вмешательством; дождавшись, когда Ренн умолкнет, она снова повернулась к Тораку и спокойно сказала:

— Небесные огни никогда не лгут.

Торак растерялся:

— Я не понимаю! Что же такое я собирался сделать?

Лицо старой женщины сперва исказилось, точно от боли, потом будто окаменело, и она тихо промолвила:

— Ты собирался поднять топор на волка.

—  Напасть на Волка?— вскричал Торак. — Да никогда в жизни!

— Но я тоже это видела! — сказала вдруг Ренн. — Видела во сне. Да, я видела это во сне!

Эти слова сами сорвались у нее с губ. Но, едва произнеся их, она сразу же пожалела об этом.

Торак посмотрел на нее так, словно видел впервые в жизни.

— Я никогда не смог бы причинить зло Волку, — с трудом выговорил он. — Это невозможно!

Старуха из племени Песца только руками развела:

— Мертвые не лгут.

Торак вновь собрался протестовать, но старуха опередила его:

— Сейчас отдыхайте, ешьте, а завтра мы отошлем вас на юг, и зло пройдет стороной.

Ренн думала, что Торак станет возражать, сопротивляться, но он как-то странно вдруг притих. Впрочем, во взгляде у него по-прежнему светилось упрямство, что всегда означало: жди беды.

Люди Песца засуетились, доставая из ниш в стенах убежища самую разнообразную еду. Теперь, когда старейшины уже сказали свое слово, они были рады приготовить пир по случаю прихода гостей, словно Торак и Ренн просто так заглянули к ним на огонек, и теперь весь вечер им предстоит рассказывать или слушать всякие занимательные истории. Ренн заметила, с каким интересом все отнеслись к рассказу Инуктилука о том, как белый медведь украл у них тюленя, и сколько эта история вызвала сочувствия и смеха.

— Ты не расстраивайся, братишка! — крикнул кто-то. — Мне-то, к счастью, удалось своего тюленя удержать! Я прямо-таки повис на нем, так что еда у нас имеется!

— Почему ты мне не сказала? — тихо спросил Торак у Ренн. Лицо у него было бледным от волнения, глаза гневно сверкали, но Ренн видела, что это лишь внешние проявления того, как сильно он возмущен и потрясен ее «предательством».

— Я собиралась, — сказала она, — но ты первым тогда начал рассказывать мне о своемсне, и я просто не успела…

— Неужели ты действительно веришь, что я способен причинить зло Волку?

— Конечно же нет! Но я действительно видела тебя во сне с топором в руках! И ты стоял над Волком, собираясь нанести удар…