— Но я им обязательно когда-нибудь стану! — сердито, даже с какой-то неожиданной свирепостью, огрызнулся мальчишка. — Они мне обещали!
— В последний раз спрашиваю. — И Торак двинулся на него с ножом в руке. — Отвечай, что вы сделали с Волком?
— Отойди от меня! — заверещал толстый мальчишка и, как краб, попятился на четвереньках назад. — Если я… если я закричу, они услышат! Они придут мне на помощь, все четверо! Ты что, этого хочешь?
Торак выразительно посмотрел на Ренн:
— Отойди от меня! — Мальчишка еще немного отполз назад, пытаясь задом подняться по склону горы. — Я
Но голос его звучал так, словно он пытался сам себя убедить, и Тораку пришла в голову одна мысль.
— Что у тебя в мешке? — спросил он, просто чтобы заставить мальчишку говорить.
— Там… сова, — заикаясь, ответил тот. — Она им нужна для жертвоприношения.
— Но ведь сова — Охотник! — укоризненно заметила Ренн.
— Как и волк, — прибавил Торак. — Как и выдра. Что там такое творят твои хозяева? А ну быстро рассказывай, или мы тебя…
— Я
Но и они не отставали, неуклонно на него наступая. Вскоре им снова стал виден Глаз Гадюки.
— Скажи, твои хозяева, — спокойно спросила Ренн, — часто говорят о том, кто обладает блуждающей душой? Говори правду! Я сразу пойму, если ты солжешь!
—
— Так говорят они об этом или нет? — сердито спросил Торак.
— Нет, нет, клянусь! — Теперь он был уже весь мокрый от страха, и от него жутко несло застарелым тюленьим жиром. — Они пришли сюда, чтобы просто совершить жертвоприношение! А больше я ничего не знаю, клянусь всеми моими душами!
— И ради этого жертвоприношения ты готов нарушить главный закон всех племен? Готов даже убивать Охотников? — возмутилась Ренн. — Ради пустого обещания призрачного могущества? Да ведь это обещание никогда не будет выполнено, и никакого могущества ты не обретешь!
Сунув нож в ножны, Торак шагнул к мальчишке и сказал:
— Твоя мать хочет, чтобы ты вернулся.
Его догадка оказалась правильной. Толстый мальчишка так и осел на снег.
Ренн озадаченно посмотрела на Торака, но он решил не обращать на нее внимания. Он знал: если она догадается, что он собрался сделать, то, конечно же, попытается его остановить.
— Убирайся отсюда, и поскорее! — велел он мальчишке. — Возвращайся назад к своей матери Акуумик, пока это еще возможно.
В душе парнишки явно боролись страх и честолюбие, и все это отчетливо отражалось на его вымазанной жиром круглой физиономии.
— Я не могу к ней вернуться, — прошептал он.
— Можешь, если уйдешь прямо сейчас, — сказал Торак, — а иначе действительно будет слишком поздно. Твое племя объявит тебя изгоем. И ты никогда больше не увидишь никого из своих родных.
— Но я НЕ МОГУ!!! — зарыдал мальчишка.
Из пещеры вдруг раздался чей-то голос:
— Эй, мальчик! Я жду тебя! Пора!
— Хорошо, я тебе помогу, — прорычал Торак и, вырвав у мальчишки из рук серый мешок, подтолкнул его к тропе, ведущей вниз. — Да иди же, иди! — Вскинув мешок себе на плечо, Торак повернулся к Ренн. — Ренн, прости, но я
По лицу ее он прочел, что она и так уже все поняла.
— Торак… нет! Из этого ничего не получится, они убьют тебя!
Но Торак, повернувшись лицом к пещере, крикнул тому, кто ждал его там:
— Уже иду!
И стал быстро подниматься по тропе к черному Глазу Гадюки.
После царивших на склоне горы сумерек Тораку вначале показалось, что он налетел на черную стену, такой непроницаемой была тьма внутри горы.
— Закрой глаза поплотнее, — сказал ему кто-то, шедший впереди. — Пусть темнота станет твоим провожатым.
У Торака как раз хватило времени натянуть капюшон пониже, прежде чем тот, кто шел впереди, обернулся и посмотрел на него, держа в руке горящую сосновую ветку, плюющуюся смолой.
Судя по голосу, это должен был быть мужчина, но Торак, украдкой выглянув из-под капюшона, с изумлением увидел, что перед ним женщина.
Фигура у нее была тяжелой, приземистой, а ноги такие кривые, что при ходьбе она покачивалась и переваливалась с боку на бок. Черты ее лица, впрочем, совершенно не соответствовали могучему телу Лицо у нее было похоже на лисью морду: маленькие блестящие глазки смотрели пронзительно, а своими большими заостренными ушами она напоминала ему летучую мышь. Он так и не понял, к какому племени она принадлежит. Странная остроконечная татуировка у нее на подбородке была ему неизвестна. Но внимание его привлекло не это. На груди у этой уродины висел костяной амулет в форме трезубца: символ Пожирателей Душ!
— Что-то ты больно долго, — сказала она. — Ну что, поймал?
Пряча лицо, Торак протянул ей мешок, в котором слабо завозилась сова.
Пожирательница Душ что-то проворчала, затем повернулась и, покачиваясь, покатилась на своих кривых ногах в глубь пещеры.
