Выпив воды, она отправилась обратно в спальню, а я дождался, когда вода закипит, и организовал нам с отцом по чашке чая.
Пили, не спеша. Отец, окружённый деталями радиоприёмника, потягивал напиток и довольно жмурился, периодически бросая на меня взгляд. Но я не спешил делиться своими успехами на любовном поприще, а настаивать он не мог — характер не позволял. Хотя, как и любому отцу, ему явно было крайне интересно.
— А мне тут обещают классное руководство дать, — решил поделиться отец со мной новостью, когда мы выпили уже по половине чашки. — Денег будет больше. Немного, конечно, но кое-что всё-таки перепадёт сверх обычной ставки.
Я улыбнулся. Теперь понятно было, чего он не спит.
Это, пожалуй, были первые хорошие новости о его карьере с тех самых пор, как на заводе всё пошло наперекосяк. Вот и волновался отец, не мог уснуть, а чтобы совсем уж без дела не сидеть, достал дедовский радиоприёмник.
— Поздравляю, — искренне произнёс я.
— Спасибо, Игорь, — вздохнул отец. — Смотрю я на вас с Катей порой и думаю, что мне повезло в этой жизни столько раз, сколько не многим может повезти.
Я улыбнулся в ответ на его слова, и в этот момент в дверь позвонили.
Мы с отцом одновременно взглянули на настенные часы и переглянулись.
— Ты кого-то ждёшь? — спросил я.
Отец пожал плечами, и я пошёл открывать. Неужели Саня опять? Так, вроде не с чего, Влад ещё должен в больнице лежать. Кто это тогда?
Взглянув в глазок, я увидел на лестничной площадке четырёх мужчин: троих в полицейской форме и одного в гражданском, с папкой в руке.
И сразу же мысли одна за другой застучали изнутри по темечку.
Неужели Олег написал на меня заявление?
А может, друзья «спортсмена»?
Или нашли в стене нашего гаража спрятанный мной пистолет?
Гадать можно было сколько угодно, но толку от этого никакого. Поэтому я открыл дверь. Однако впускать в квартиру четверых мужиков не спешил, а встал в проёме, перекрыв его.
— Воронов Василий Петрович здесь проживает? — даже не поздоровавшись, спросил тот, что был в гражданском.
— А что случилось? — спросил я, немного растерявшись: ну никак я не мог предположить, что пришли к отцу.
— Здесь проживает? — мужик повторил вопрос и открыл папку.
— Здесь, — ответил я.
Вся четвёрка решительно двинулась на меня, легко оттесняя меня в квартиру. Я уже приготовился применять силу, но тут в коридоре появился отец.
— Игорь, кто это? — растерянно спросил он.
— Воронов Василий Петрович? — спросил мужик с папкой у отца.
— Да, — ответил тот. — Это я.
— Вы арестованы!
Дорогие читатели!
Позади уже больше трети книги, и мы открываем подписку.
Спасибо всем, что дочитали до этого момента и отдельное спасибо тем, кто поддержит нас и нашу книгу подпиской! Ваша поддержка позволяет нам писать наши книги дальше.
И хочу напомнить, что все, кто закинет книге награды, традиционно получит чибиков в гостевую, но через 2–3 дня — не успели дорисовать. Но уже вот-вот.
Будьте здоровы, берегите себя и приятного вам чтения!
Дорогие читатели!
Спасибо всем, кто поддержал книгу подпиской и наградами!
Приятного чтения!
— Воронов Василий Петрович, вы арестованы!
Эти слова прозвучали в тишине ночного коридора, будто автоматная очередь. Каждый слог — отдельный выстрел. И вроде каждое слово в отдельности было понятно, однако смысл всей фразы в голове не укладывался. Мой отец арестован? За что? Не может такого быть. Это какая-то ошибка.
Разные предположения возникли в голове — одно нелепее другого. А отец, похоже, и вовсе остолбенел и просто не мог понять, что происходит.
— Василий Петрович, вы должны пройти с нами, — произнёс хмурый мужик в длинном чёрном кожаном плаще, державший в руках папку.
— А с чего вдруг он должен с вами идти? — спросил я, наконец-то взяв себя в руки. — Вы кто вообще такие?
Недовольно выглядевшие полицейские смотрели на меня бараньими взглядами, но не спешили открывать рта. Кобуры на их поясах были расстёгнуты, и руки всей троицы находились рядом с оружием — на тот случай, если что-то пойдёт не так. Осознание, что им ничего не стоит начать палить, пришло мгновенно, стоило увидеть полное безразличие к происходящему на их лицах. А пальба мне здесь точно не нужна.
Мужик в плаще взглянул на меня с крайней неприязнью, однако решил не спорить, а достал удостоверение и раскрыл его. Показал, правда, не мне, а отцу, после чего представился вслух:
— Старший уполномоченный по особо важным делам Имперской службы безопасности капитан Гончаров.
Даже так? Имперская служба безопасности? А полицейские, значит, просто в сопровождении? Что-то как-то мне это совсем уже не нравится.
Полиция занималась местными преступниками, вроде тех же бандитов, расследовала кражи и убийства, а Имперская служба безопасности бралась за работу лишь тогда, когда дело касалось интересов Российской Империи в самом широком смысле. Терроризм, крупные экономические преступления, проблемы с аристократами — в общем, Имперская служба безопасности за мелочью не бегала. Тем удивительнее, что именно их представитель явился за моим отцом.
Капитан достал из папки бумагу, протянул её отцу и произнёс:
