Пока Мышкин потирает свои лапки в надежде вернуть артефакты, я иду за его головой.Пока уголовники всех мастей ищут где залёг Воробей, я тащу его на вершину криминального мира.Пока время неумолимо капает приближая дуэль в которой мне не победить, я открываю собственное дело и возвращаю родовое имя.А тут ещё на горизонте замаячила академия магии, в которую меня пригласили. Всё бы ничего но мне не хватает жалкого миллиона для оплаты обучения.Впрочем, это не проблема. Я – Авдеев и сломлю любое сопротивление, на пути к моему величию.
Обе ноги Федьки были сломаны. Кровь сочилась из рассечённой брови и медленно капала на траву, пока я тащил его через парк к Производственной улице. Он тяжело дышал, да и выглядел паршиво. Но жить точно будет.
Утренняя прохлада заставляла пар вырываться изо рта при каждом выдохе, а ощущение, что за нами могут следить, подталкивало шагать всё быстрее. Выйдя к дороге, я увидел вдали быстро едущее такси. Заметив меня с бездыханным телом на плечах, водитель перестроился в правый ряд. Он издевается?
Кроме таксиста на дороге не было ни единой машины в пределах видимости, и я не задумываясь шагнул на проезжую часть. Таксист дёрнул руль вправо, пытаясь объехать меня, но и я двинул туда же. Влево – и я уже там. Когда между нами оставалось меньше сорока метров, водитель дал по тормозам.
Машина остановилась в нескольких сантиметрах от моих ног. Дверь автомобиля распахнулась, и из неё вылетел озверевший таксист.
– Ты что творишь, мать твою?! – заорал водила с пышными усами. – Я же мог сбить вас, дегенератов малолетних!
Не обращая никакого внимания на его вопли, я обошел машину сбоку, открыл пассажирскую дверь и уложил на сиденье Федьку. Правда, на заднем сиденье уже был миловидный клиент. Девушка испуганно уставилась на окровавленное тело рядом с собой и, пискнув: «Я пожалуй пешком…», выпрыгнула из салона.
– Девушка! Постойте! Я сейчас их выкину! – закричал таксист, пытаясь вернуть клиента, но было поздно, она рванула прочь.
– Вези в СОХ, плачу сотню рублей, – коротко бросил я и уселся на переднее пассажирское.
Водила замер, не понимая, что происходит и что ему делать, а потом выругался и махнул рукой. Сев в машину, он с недоверием зыркнул на меня.
– Деньги вперёд. А то знаю я вас… – Какого именно «вас», он не уточнил, а я и не спрашивал.
Выудив из кармана горсть смятых купюр, я сунул их водиле, даже не разобравшись, сколько там было. Но судя по лицу таксиста, дал я более чем достаточно.
Эти купюры я вытащил из кармана Черепа перед тем, как закинул Федьку себе на плечи. Деньги легко пришли, легко ушли. Зато водила стал сговорчив и тут же рванул с места.
Машина пролетела по пустынным улочкам, залитым алыми лучами рассвета, и остановилась у ворот СОХ.
– Приехали, – сказал водила и, обернувшись, посмотрел на Федьку. – Вы мне весь салон засрали кровью. Неплохо бы накинуть на химчистку.
– Губу закатай, – буркнул я, вышел из машины и полез доставать Воробья.
– Хэ. Щенки. Совсем никакого уважения к старшим, – возмутился таксист.
– Ты получил больше, чем договаривались. Рот свой закрой, пока зубы целы, и вали, – недовольно прошипел я, закинув Федьку на плечи, и что было сил пнул дверь автомобиля.
Таксист опалил меня злобным взглядом, но ничего не сказал. Машина тронулась с пробуксовкой. Видимо, этот идиот хотел напакостить, закидав меня мелкими камнями, вот только дорога рядом с СОХ была идеально вылизана.
На проходной никого не было – видать, Колька ещё не пришел. Дармоед чёртов. Опять проспал, наверное.
Пройдя через турникет, я потащил Федьку сразу в больницу. Медсестра заметила меня ещё в момент, когда я тащился по двору СОХ, и встревоженно выбежала навстречу, катя перед собой инвалидную коляску.
– Володь! Сажай его сюда! – выкрикнула Дарья, видя переломанные ноги Воробья. – А кто это? На нашего не похож…
– Мой друг, – пропыхтел я, стараясь как можно аккуратнее усадить Федьку. – Сломаны ноги, возможно сотрясение. – Заметив недоумение на лице Даши, я добавил: – Не волнуйся, с Никитичем я договорюсь. Если будет нужно, из своего кармана оплачу его лечение. Вы, главное, парня на ноги поставьте.
– Постараемся… – прошептала Дарья, смотря на ноги Воробья. Затем вышла из ступора, покатила коляску в здание и громко выкрикнула: – Маргарита Павловна! У нас перелом!
Даша исчезла в здании, а я сразу же отправился в кабинет Гвоздева. Рядом с его кабинетом стоял лишь одинокий фикус, печально повесив голову. Да, охотники не лучшие садоводы, совсем не поливают бедолагу.
– Егор Никитич, разрешите? – спросил я, приоткрыв дверь и заглянув внутрь.
В кабинете Гвоздева пахло кофе и печеньем. Никитич сидел за столом и дул на дымящуюся кружку. Заметив меня, он улыбнулся и сказал:
– Владимир, ты по делу или поздороваться зашел?
– По делу.
Я протиснулся в кабинет и закрыл за собой дверь. На стене за спиной Никитича висел гвардейский китель, усыпанный орденами. Справа на тумбочке лежала перевёрнутая фотография. Мазнув взглядом по чашке с печеньем, я прошел вглубь кабинета и сел на скрипучий стул.
– Егор Никитич, у меня друг в беду попал. Нужна ваша помощь.
– Вов, если твой друг не из союза, то пусть сам и выкручивается. У меня своих забот по самую макушку, – хмуро сказал Никитич.
– Я понимаю, но тут и делать толком ничего не нужно. Просто кормить и подлечить его немного.
– Беспризорника притащил? – приподняв бровь, спросил Никитич.
– Выходит, что так. Ему ноги сломали, нужно помочь с лечением. А как поправится, то он с радостью попробовал бы свои силы и вступил в СОХ.
