Они медленно въехали на холм и, поравнявшись с первым двором, остановились перед здоровенной лужей, в которую «девятка», по прикидкам Виктора, могла бы въехать по самую крышу. Впереди виднелась небольшая площадка, свободная от строений, и устремленная в ночное небо жердь «журавля». Дом Сергея стоял чуть дальше от дороги, ближе к лесу, и большую его часть закрывал собой дом не то Лосевых, не то Лосиных, Виктор точно не помнил. С того места, где остановился Виктор, можно было увидеть только его угол и кусок окна. Окно было темным.
Виктор только сейчас задумался о том, что делал все это время Сергей. Ведь он ждал гостей в восемь часов вечера. Сейчас часы показывали три ночи. Семь часов опоздания – извини, дружище, жуткие пробки и полно психов на дороге. Вряд ли он сидел все это время у окошка. Скорее всего, поехал искать их, после того, как не смог дозвониться. Не нашел и вернулся? Это было бы очень хорошо. Но что, если он тоже напоролся на этого мудака в капюшоне? Или этот мудак побывал здесь?
– Почему мы стоим? – спросила Катя. Она нервно обернулась, почти ожидая увидеть долговязую фигуру, подкрадывающуюся к машине.
– Лужа впереди. Можем застрять. Придется оставить машину здесь.
– Я боюсь.
– Чего?
– Идти туда пешком, – она снова обернулась, и Виктор подумал, что это скоро войдет в привычку, как у летчиков Второй мировой. – Витя, как ты не понимаешь, он ведь может поджидать нас здесь!
– Что ты предлагаешь? Сидеть здесь до утра? – Виктор начал раздражаться. Стоило ему заглушить двигатель, густая непроницаемая тишина навалилась на них. Она действовала на нервы почище психа, болтающегося на дверце машины.
– Не кричи на меня! – взвизгнула Катя.
– Прости, – Виктор медленно сосчитал про себя до десяти. И только почувствовав, что удушливая волна злости откатилась назад, оставив после себя лишь пенный след легкой досады, продолжил: – Я понимаю, тебе страшно, Катюша. Мне тоже не по себе, если честно. Но другого выхода у нас нет, пойми. Если мы сейчас увязнем где-нибудь, если лишимся машины, то выбраться отсюда сможем не скоро…
– У Сергея же есть машина.
– Ох, Катюша, хорошо бы, если так… – Виктор покачал головой. – Будем, конечно, надеяться на лучшее, но рисковать все равно не стоит. Так что пошли пешком. Здесь пройти-то всего десять метров. Обойти вот этот дом, и все. Вещи оставь в машине, мы потом с Серегой перенесем…
«Если он будет дома, – подумал Виктор. – И если он еще жив, господи, если только он еще жив»…
– Хочешь, – сказал он, – можешь посидеть здесь. Я пойду проверю, что там и как, а потом вернусь за тобой.
Катя так замотала головой, что хрустнули шейные позвонки.
– Ладно, пойдем вместе. Держись рядом, хорошо?
– Уж на этот счет не волнуйся, – буркнула Катя. – Приклеюсь, как пластырь… Вить, я понимаю, что звучит глупо, но все же… Позаботься обо мне, хорошо? Ты не обязан, конечно, но… Андрюша мертв. Он уже не сможет меня защитить, а мне одной со всем этим не справиться. Ты ведь не бросишь меня?
– Ну что ты глупости говоришь? Конечно, нет.
– Я постараюсь не быть обузой. Честно. Я сделаю все, что смогу, чтобы не быть обузой. Тебе не придется особенно со мной возиться. Просто будь рядом, хорошо?
– Хорошо, – сказал Виктор.
После того, как она отделала этого психа маг-лайтом, у него не было причин сомневаться в ее способности не быть обузой. И хотя сейчас она выглядела вовсе не воинственно, Виктор знал, что человек не может быть героем по пять минут в день. Есть, конечно, такая штука, как запас прочности, но иногда ломаются и крутые ребята. Но, как правило, если ты один раз дал пинка плохому парню, то в следующий раз скорее повторишь этот трюк, чем сам подставишь задницу. По его убеждению, люди сильно преувеличивают роль обстоятельств. По-настоящему важны личностные характеристики, то есть те тактико-технические параметры, которые заложены природой. Под влиянием обстоятельств они просто ярче проявляются, вот и все. Полноценный трус не может в один миг стать храбрецом, даже если от этого будет зависеть его жизнь. Он так и умрет трусом. Но если внутри человека живет отчаянный сукин сын (пусть никто даже не догадывается о его существовании), то он обязательно вылезет наружу, когда придет срок. Хлипкий интеллигент-очкарик вдруг проламывает башку грабителю не потому, что его заставили это сделать обстоятельства. А лишь потому, что в нем всегда был стержень. В противном случае, грабители давно вымерли бы, как динозавры.
– Ну что, идем? – Катя взялась за ручку двери.
– Да.
«И помоги нам, Господи», – подумал он.
Но перед тем как выйти из машины, Виктор нашарил брошенный Катей фонарь. Рукоятка была скользкой, и почувствовав налипшие на нее волоски, он с трудом подавил приступ тошноты. Катя превратила лицо незнакомца в кровавое месиво, и глупо было бы думать, что на фонаре не осталось никаких следов.
– У тебя есть носовой платок или салфетки? – спросил он.
