— Судьба прекрасной Тааланы предопределена, — покачал головой старик. — Лучше удалитесь в пустыню, чтобы избегнуть страшной смерти в руках Тулсы Дуума, и проведите оставшееся вам время в молитве и размышлениях. Ваша смерть ничего не изменит… Да и что могут противопоставить два человека целому воинственному племени и могущественному колдуну, перед которым даже я оказался бессилен… — с горечью закончил старик.
— Многое! — не выдержал Кулл. — Смелость, мастерство, стальной клинок и силу духа!
Атлант был не на шутку рассержен.
— И главное из этого — сила духа, которой ты, старик, начисто лишен! Клянусь Валкой, ты забыл, что ты в первую очередь мужчина, а не колдун! Возьми себя в руки. Пока ты жив, ты должен бороться! Ты говоришь, что некогда был великим воином, а я слышу речи трусливого крестьянина… Ничья судьба не может быть предопределена, пока человек не сдается!
На протяжении всей речи горца глаза Мая Есумдуна разгорались странным пламенем.
— Ты трижды по три раза прав, воин! Благодарю тебя за то, что ты мне напомнил о том, что я мужчина! Проклятый Тулса Дуум почти добился, чтобы я превратился в живого мертвеца. И я буду бороться до конца!
— Вот эти слова более подобают мужу, — кивнул Кулл. — Итак, где находится деревня афридов?
* * *
— Мы чуть не опоздали, — прошептал Асаф Куллу.
Муджариец, задрав голову, внимательно изучал темное звездное небо.
— Ничего, у нас осталось еще пара часов. Ты все запомнил, Асаф?
— Не волнуйся, — легко улыбнулся муджари-ец. — Все должно пройти как по маслу!
Глядя на молодого хелифа, охваченного возбуждением предстоящей битвы, атлант улыбнулся. В Асафе Кулл видел себя в юности: бесшабашного, уверенного в своих силах, верящего в свою счастливую судьбу. Впрочем, надо отдать должное, Кулл и сейчас оставался таким.
Они затемно подкрались к окраине деревни афридов, обойдя ее по совету Мая Есумдуна с востока. Именно в этом месте, прилепившись к высокому частоколу, располагались хозяйственные постройки и хлев.
На фоне звезд отчетливо выделялись силуэты часовых, что несли вахту на крыше деревянных строений. Уверенные в своей безопасности, африды, которые прекрасно видели в темноте, время от времени лениво оглядывали пустыню. Трое рослых тварей, о чем-то переговариваясь, прикладывались в кувшинам с вином.
— Твой тот, что слева, — шепотом велел Асафу Кулл. — Ну, да поможет нам Валка, вперед!
Стремительной тенью он скользнул к высокой — в три человеческих роста — стене. Муджариец последовал за ним.
Петли на концах сплетенных из лиан веревок упали точно на заостренные колья, и две фигуры, сливаясь с темным деревом, начали бесшумно подниматься. Ухватившись левой рукой за ствол дерева, Кулл осторожно высунулся из-за частокола и огляделся. Так же, как и африды, он прекрасно видел в темноте.
— Проклятие! — про себя выругался Кулл.
Дело в том, что к троице часовых афридов присоединилось еще двое их собратьев. Прислонив длинные копья с широкими стальными наконечниками к стене, мерзкие создания сошлись кружком. Откуда-то появились новые кувшины с вином, африды возбужденно размахивали руками и то и дело разражались отвратительным хохотом, походившим более на ржание осла, объевшегося пьяных смокв.
— Клянусь копытом Шаб-Ниггурата, проклятый Курашбах не заслуживает такого везения! — ударил могучим кулаком по бедру один из афридов — молодой верзила.
— Ты говори, да не заговаривайся, — осадил его коренастый африд с шрамом через всю морду. — Хотя кое в чем ты прав. — Его широкий рот открылся и длинный звериный язык облизал острые треугольные клыки. — Эта Таалана, с какой стороны ни поглядеть, в самом деле лакомый кусочек!
— Нет братцы, Курашбах — вождь, каких поискать надо, — вступил в беседу еще один африд. Судя по покрытому шрамами лицу и обломанному рогу, это был ветеран, прошедший не одну кампанию. — Будь уверен, нам всем перепадет от этой девки, когда Курашбах с ней наиграется.
— Ага, Хребтолом, наиграется… — сплюнул себе под ноги еще один африд, затачивая длинным кинжалом свои когти. — Если она к тому времени не помрет…
— А какая разница? — удивился Хребтолом.
— Для тебя может быть, и нету, — заржал молодой, — а мне нравится, когда они кричат и корчатся от боли!
— А ну кончай болтать! — приказал самый здоровый африд. В отличие от всех остальных он был одет в клепаный нагрудник и не выпустил из рук оружия. Кулл подумал, что это, наверное, начальник караула. — Как Курашбах скажет, так и будет, ясно!?
— Да кто же спорит, Костогрыз! — развел руками африд со шрамом. — Ну, ладно, вы тут стойте, а нам пора. Когда вас сменят, давайте к Столбу Шаб-Ниггурата бегом. А то как бы парни не сожрали этого здоровенного варвара. Как там его, Прул или Мрул? Крепенький такой, даром что пятерых положил, вкусный, наверное!
— Ты уж пригляди, Зубодыр, чтобы и нам по кусочку оставили, — заискивающе попросил приятеля молодой африд.
— Не бойся, Мосол, всем достанется, — хохотнул Зубодыр.
Брул?! А он-то как здесь оказался?
