— Ты — мертвец, человек! — Разъяренный Курашбах взвыл, как будто его заживо тащили в преисподнюю. — Твоя смерть будет страшна! Сперва я отрублю тебе руки, потом ноги, затем вырву левый глаз, распорю твое брюхо…
— Не обделайся от напряжения, — рассмеялся Кулл. — Смотри, кишки застудишь, так языком болтая. Ты будешь сражаться или нет, чучело рогатое?
Вождь афридов страшно оскалился.
— Места! — проревел Курашбах, оборачиваясь к своим воинам.
Краснокожие людоеды попятились к стенам, освобождая центр комнаты для поединка. Кулл перехватил поудобнее свою тяжелую алебарду и шагнул в центр импровизированной арены. Он на мгновение замер, оглянувшись. Асаф и Брул надежно загораживали Таалану, по искаженному невероятным напряжением лицу которой стекали крупные капли пота. Несмотря на все происходящее, девушка так и не открыла глаза, полностью сконцентрировавшись на своих чарах.
На мгновение воцарилась полная тишина. Сотни пар глаз были обращены на сошедшихся в смертельном поединке противников. Курашбах воистину был великаном. Ростом более пяти локтей, африд обладал могучими мускулами, которым позавидовал бы и лев. Каким бы высоким и крупным ни был Кулл по человеческим меркам; как бы ни была мощна его грудь и широки его плечи, все же по сравнению с троллеподобным афридом он казался подростком. Однако движения атланта, грациозные и обманчиво плавные, как у хищника, говорили о его невероятной физической силе. А те из его врагов, кто заглядывал в ледяные серые глаза Кулла, могли бы засвидетельствовать, если бы конечно они выжили, что в глубинах этих прозрачных колодцев таится сама Смерть.
Курашбах взмахнул своим огромным двуручным мечом и без предупреждения обрушил тяжелое лезвие на Кулла. Вернее на то место, где только что тот стоял. Зашипев, точно разъяренная кошка, Кулл отпрыгнул в сторону и, в свою очередь, попытался длинным выпадом снизу поразить Курашбаха в живот. Африд ловко увернулся, отведя алебарду плоскостью меча.
Противники, обмениваясь мощными ударами, танцевали вокруг друг друга. И хотя Куллу до сих пор удавалось или уворачиваться от ударов Курашбаха или их блокировать, видно было, что дается это ему с величайшим трудом. Если бы атлант был так же прикрыт доспехами и полон сил, как Курашбах, течение боя было бы совершенно другим.
Но, увы, судьба подобные пожелания в расчет не принимает.
Вот уже глубокий порез лег на правый бицепс атланта, длинная рана тянулась по правому боку, а из задетого острием меча бедра текла кровь. Однако и Куллу удалось пару раз достать Курашбаха. Могучий африд все еще мотал головой, стараясь прийти в себя после неожиданной контратаки Кулла, сумевшего тяжелым древком нанести ему сильнейший удар в голову. А из глубокой раны на груди Курашбаха, в такт ударам сердца, стекали тяжелые крупные капли крови.
Курашбах наседал на Кулла, его тяжелый меч со свистом рассекал воздух. Атлант понимал, что, пропусти он хоть один подобный удар, — с ним будет покончено. Нельзя сказать, что Курашбах хорошо владел мечом, — Куллу попадались мечники куда сильнее, — африд брал скоростью и чистой силой. Ну что же, Кулл готов был побить рогатого великана его собственным оружием!
Кулл понадежнее уперся в каменный пол, мышцы на его спине и руках вздулись, а алебарда превратилась в размытый круг. Курашбах попятился, гадая, что предпримет его противник. Сперва вождь афридов думал, что Кулл попросту выплеснул все оставшиеся у него силы в последнем рывке, но атлант и не думал снижать скорость. Раз за разом он обрушивал на африда тяжелое лезвие.
Впервые с начала поединка в глазах вождя зверолюдей появилась неуверенность. То, что он поначалу счел легкой разминкой, грозило превратиться в смертельный поединок.
Человек вовсе не собирался умирать. Более того, он упрямо наступал! На губах Курашбаха выступила кровавая пена, африд совершенно потерял разум, превратившись в алчущего крови дикого зверя. С ревом он раскрутил меч и, подпрыгнув, обрушил тяжелый клинок на Кулла, вложив в этот удар все свои силы.
И хотя парировать его атланту не составило особого труда, атака африда все же увенчалась успехом. Толстое древко алебарды с жутким треском лопнуло в руках Кулла и тот остался безоружным. Побледневшие Асаф и Брул не успели ничего сделать, как Курашбах высоко занес свой меч и опустил его на голову атланта. Безумная радость отразилась в выпученных глазах людоеда, уже видевшего ненавистного человека разрубленным на две половинки.
Кулл, однако, до последнего момента сохранял ледяное спокойствие. И когда уже казалось, что острая сталь неминуемо поразит атланта, он резко бросился вперед. Кулл поймал крестовину меча Курашбаха и одновременно ударил вождя коленом в пах. Рев торжества сменился криком боли. Рогатый людоед выпустил меч и повалился на Кулла, сбив его с ног. Противники, изо всех сил молотя друг друга, покатились по полу.
