После седьмого или восьмого поражения, я просто сел в песок, и офигевал. Я думал что я начал что-то понимать в бое, когда раз за разом справлялся с тройками ополченцев, но этот дед… Что это вообще было? Кто он?
Я поднял на него взгляд и хотел было открыть рот, как он меня опередил.
— Ты слишком зависишь от силы, — говорил седой боец, который выглядел, словно и не сражался, — ты дерешься как зверь: только инстинкты. Либо бьешь, либо блокируешь. Но бой — это не грубая сила. Это поток.
— Поток?
— Ты должен чувствовать, куда движется противник, и использовать это. Не сопротивляться, а направлять. Не бить в стену, а пройти сквозь дверь.
Я перевел взгляд на Чоулиня, но тот лишь кивнул:
— Все так. Ты дерешься так, будто пытаешься проломить стену лбом. Думал смогу сам тебе это донести — рано или поздно ты должен был устать, но тебе показали это раньше.
— Кстати, я раньше вас не видел, кто вы? — Чоулинь оглянулся в поисках седого мужчины, задав ему вопрос.
— Просто странник, что шел мимо, — покачал головой седой воин, — увидел интересное зрелище и решил присоединиться. Не каждый день увидишь такого талантливого юношу, что раскидывает взрослых мужиков, как котят. На этом откланяюсь.
— Вы зайдете к нам еще? Не сочтите за дерзость, но в каждом вашем движении сквозит невероятное понимание искусства боя. Спасибо вам за науку, — Чоулинь низко поклонился воину, показывая свое уважение. Я сразу повторил за ним, тоже кланяясь.
— Приятно видеть, что молодежь еще не забыла о манерах! Посмотрим, может и загляну. — хитро подмигнул старик, и ушел. Мы пристально смотрели ему вслед, но в один момент он просто растворился в толпе.
Все, кто стоял рядом и видел старика в действии, сильно притихили, и каждый задумался о чем-то своем.
Когда прошло немного времени, Чоулинь снова привлек внимание ополченцев сильным хлопком:
— Передышка закончилась! продолжаем тренировку!
До конца утренней тренировки, у меня было очень задумчивое состояние, я переваривал слова седого воина, и выполнял упражнения механически. Я бегал, пробирался через полосу препятствий, потом бегал, не используя ци, с огромным ополоченцем на плечах, который бился со мной первым.
Чоулинь нагружал меня как мог, но в итоге плюнул и отпустил, говоря что до вечера я могу заниматься своими делами. Однако погрозил пальцем, и сказал, что если вечером я не начну тренироваться со всей отдачей, то буду спарринговаться исключительно с ним.
Я пошел в палатку, но из моей головы никак не выходил седой воин, и его движения. Стараясь посекундно вспомнить каждый наш спарринг, я понял, что он специально замедлялся, и двигался так, чтобы я всегда его видел.
Это было невероятно! Ни одного лишнего движения, каждый шаг перетекал в нужную стойку, каждый удар знал, где нет защиты.
Я погрузился в медитацию, придя в наше жилище, и принялся сливать ци в камни-накопители. Эх, сказал бы Чоулинь раньше, что тренировки без ци, то еще с утра бы все наполнил — их оставалось всего четыре штуки.
Закончив с камнями, развернул осколок проклятого клинка. Когда я взял его в руки и начал пристально изучать руны, я почувствовал, что клык слегка вибрирует. Он вел себя как голодный пес, чувствующий, что рядом есть еда. Офигеть. Что же этот клык такое?
Я аккуратно снял его с шеи и отложил чуть подальше от себя. Думаю, Хаггард не будет доволен, если тот осколок, что он столько времени берег, будет разрушен.
Попробовал влить ци в клинок напрямую, руны засветились, но больше ничего не произошло. Я не чувствовал ничего черного, мрачного или плохого в этом осколке меча. Выглядел он конечно жутковато, но с чего вдруг проклятый?
Поводил пальцем по рунам — они образовывали рвы, которые хорошо ощущались пальцем. Руны переплетались причудливым образом, одна перетекала в другую, а та в следующую. Если сравнивать с рунами, которые использовали обычные мастера — то те напоминали скорее печатный текст, использовалось от одной и до бесконечности разных рун, в зависимости от умений мастера и материала.
Древние же руны на мертвом языке представляли собой сплошную вязь, и с большим трудом можно было определить где начиналась одна руна и заканчивалсь другая. Руны обрывались в начале и в конце, и из-за этого было ощущение незавершенности. Я водил пальцем по линии рун, представляя что пишу их. Эти руны напоминали мне поток — но может этого влияние седого воина, от которого я еще не отошел.
Я сидел и писал эти руны, и писал совсем потеряв счет времени. Часто у меня было ощущение, что я знаю, как ее надо закончить, но стоило мне дойти до края осколка, как это знание исчезало.
Услышав голос Чоулиня, громко кого-то отчитывавшего, вышел из медитации. Завернул осколок в ткань, а клык вернул на шею. У меня есть еще два дня, хорошо бы разобраться с рунами. Что-то в них было, я определенно это ощущал.
Когда Чоулинь зашел в палатку, уже я стал над ним издеваться.
— Сегодня будем изучать технику поглощения энергии, обратную кругу огненного дыхания. Садись в позу для медитации, ученик — говорил я это с напускным величием, будто я старый и опытный император.
