Я не восполнил всю энергию, в зерне плескалось максимум половина от ци, но тело чувствовало себя хорошо.
Попытавшись снова погрузиться в медитацию, не смог — вонь в палатке сильно отвлекала и мешала сосредоточиться, и я решил, что можно прогуляться, заодно и меч проверить.
Дойдя до опушки, где тестировал свои снаряды, подошел к знакомому валуну.
Встав в стойку, размахнувшись и ударив, не вливая ци, был приятно удивлен — на камне появилась щербинка, и кусок откололся. Клинок точно стал острее и прочнее, потому что на лезвии не было ни единой царапины.
Когда я нанес такой же удар, держа меч двумя руками, но подав в него ци, то потерял равновесие и чуть не упал.
Ци ухнула в него, как в пропасть, почти все, что было, ушло мгновенно. Клинок стал настолько тяжелым, что чуть не вырвал мне руки из плеч, и прошел сквозь камень, как через масло, оставляя ровный срез на камне. Клинок вместе с рукоятью ушел в камень на глубину ладони.
До рукояти можно было дотянуться и схватить, но моих сил не хватало, чтобы его вытащить. Настолько плотно он оказался погружен в камень.
Покачав головой, отправился за помощью — сам я его точно вытащить не смогу.
То ли Чоулинь еще до конца не окреп, то ли даже его силы, возросшей с получением нового ранга, было мало для этого меча, но он тоже не смог его вытащить.
Полчаса он тужился, потел и краснел, но так и не смог достать клинок. А когда подал в него ци, начало получаться, снаружи показалась рукоять, но в итоге здоровяк ее не удержал, и меч упал обратно, погрузившись еще глубже.
Чоулинь грохнулся на землю и пытался отдышаться, когда я его спросил:
— Ну как тебе мое новое творение?
— Да ты псих! Как ты это сделал, и нафига? Какой силищей надо обладать, чтобы им пользоваться? Он весит, наверное, полтонны!
Полтонны? Странно… Мне он тоже показался тяжелым, но точно не настолько.
— Отдыхай, дружок, — я похлопал его по плечу, — потом сделаю тебе что-нибудь попроще, раз твоих сил на этот не хватает.
Чоулинь хотел что-то возмущенно возразить, открыл рот, но так ничего и не сказал. Засмеявшись, я махнул ему рукой и отправился в город. Надо идти ва-банк.
Пока шел по городу, наткнулся на интересную картину. Я увидел группу парней разного возраста, старшим из которых было на вид лет двадцать. Они были одеты в черные наряды, на спине которых был изображен красный контур птицы, гордо расправившей крылья. Они стояли кругом и что-то громко кричали.
Право носить такую одежду имели внешние ученики школы Пламенной птицы, насколько я помнил из рассказов Чоулиня. Внутренние ученики могли носить коричневый цвет с красной вышивкой, мастера и учителя могли носить оранжевые одежды, а глава и старейшины носили ярко-красные одеяния.
Подойдя ближе, я увидел, что высокий черноволосый парень бьет и унижает мелкого, похожего на меня по комплекции, а толпа его подбадривает.
— Я буду избивать тебя так каждый день, пока ты не вернешь мне деньги! — кричал высокий парень.
— Но ты ведь сам мне впихнул те деньги…
— Ты кричал громче всех, что если бы у тебя были деньги, то с удовольствием бы заплатил за всю нашу выпивку! Я любезно тебе их одолжил, а ты и не думаешь возвращать мне мои пять золотых! — играл на публику высокий, периодически подкрепляя свои слова ударами. Бил он не сильно, больше стараясь унизить мелкого парня.
— Борк, но ты ведь дал мне всего один золотой! У меня нет таких денег, а тем более пяти! Я и так каждый раз отдаю тебе все, что у меня есть! — пытаясь отползти подальше, кричал мелкий.
— Этого мало! Ты деревенский дурак и, наверное, не слышал, что на долги капают проценты? Ты мне должен пять золотых! — на этих словах высокий мощно пнул лежачего противника, отчего тот глухо застонал.
Мне совершенно не нравилось то, что я сейчас перед собой видел. Никогда не любил таких уродов, что пытаются самоутверждаться за счет тех, кто слабее. Они готовы придумать любую причину, лишь бы оправдать свои грязные выходки в глазах окружающих. Тут же было еще хуже — толпа активно поддерживала высокого и улюлюкала, когда тот бил. Скорее всего, именно этих людей он и угощал выпивкой, надеясь на их расположение.
Я покачал головой. Таких людей, кто был слабым, но пытался подружиться с кем-то, покупая выпивку или как-то еще угождая окружающим, я тоже знал. Часто это были добрые, но неуверенные в себе люди. Когда такой человек попадал в компанию уродов, таких как этот Борк, происходили ситуации, похожие на то, что я вижу перед собой.
Эти мысли промелькнули у меня в голове, пока я несся в сторону парня, расталкивая круг.
Я успел встать перед мелким, заблокировав очередной удар ногой.
Ноздри Борка раздувались от гнева, а глаза метали молнии, когда он понял, что я помешал его удару:
— А ты еще кто такой? Какого черта ты влезаешь во внутренние дела учеников Пламенной Птицы?
— Я его кузен и не позволю тебе его избивать.
Он на секунду замер, а его лицо исказилось от ярости.
— Кузен? Тогда ты знаешь его имя? — я не отвечал, а Борк злорадно оскалился. — Вали отсюда, лысый урод. Вали, пока цел.
