С опаской поглядывая на Элии, я забралась в машину, слегка отодвинулась, когда он сел рядом. Впрочем, мои тягостные раздумья скоро прервал Сережка, который включил – ни за что бы ни поверила, если б сама не услышала – органную музыку! Он оглянулся, спросил весело:
– Что, здорово?
– Вот уж не думала, что ты способен слушать такое, – ляпнула я, как всегда, не подумав.
– Да? – вздохнул он. – На моем лбу большими печатными буквами написано, что я дубина стоеросовая недоразвитая?
– Ну, ты понимаешь…
Вот же язык проклятущий! Я судорожно подбирала подходящие слова, чтобы сгладить неприятное впечатление, но тут Элии задумчиво заметил:
– У нас давно не исполняют музыку для других. Впрочем, и не сочиняют…
– Что, и не слушают? – удивился Сережка.
– Почему же, слушают. Только каждый свою.
– Как это? – заинтересовалась я.
– Существует специальная техника, которая исполняет звучащие в человеке внутренние мелодии, меняющиеся в зависимости от настроения, окружающих его обстоятельств, физиологического состояния, ну и так далее. Мне очень не хватает своего инструмента, все-таки я привык именно к такой музыке.
– Здорово! Хотел бы я знать, какую музыку могу издавать, пардон, создавать! – восхитился Сережка и загудел себе под нос что-то в ритме марша. – Пум-пум, пумпу-у-ум…
– Элии, – я все-таки решила прояснить мучавший меня вопрос. – Ты нечаянно левитацией… тьфу, телекинезом… ой, нет, вспомнила! Ты телепортироваться умеешь?
Он повернулся ко мне и озадаченно спросил:
– С чего ты взяла?
– Так да или нет? – настаивала я.
– Нет, – категорически отрезал он. – Почему ты об этом спрашиваешь?
Стоит ли ему рассказывать про глюк, который совсем недавно напугал меня так, что я сбежала из дома? И кстати, именно тогда первый раз встретилась с Элии. Совпадение странное, что и говорить, но обсуждать свои заезды с инопланетянином мне было как-то неловко. Вот если бы он сказал – да, тогда можно было потрепаться, а так… нет. Мне стало не по себе. Элии по-прежнему смотрел на меня, даже показалось, что сквозь затемненное стекло видны его глаза, хотя это было невозможно, я точно знала.
– Давай потом поговорим, – я попыталась увильнуть от щекотливой темы.
– Потом, – резко ответил Элии, – обычно обозначает никогда. Все-таки почему ты спросила об этом, Женя?
Я замялась, но собралась с духом и довольно сбивчиво объяснила, что к чему. Он задумчиво хмыкнул:
– И ты предположила, что я специально явился к тебе, чтобы спровоцировать на побег?
– Ну… не то чтобы… хотя кто его знает? Все может быть, – промямлила я.
Элии рассмеялся, но по его голосу было ясно, что его волнует совсем другое:
– Ох, Женя, ну и мысли тебя посещают!
– Мысли как мысли, – хмуро заметила я. – Чем они тебе не нравятся? Я бы на твоем месте, по крайней мере, удивилась такому вниманию.
Элии промолчал, после чего резко сменил тему:
– Скажи мне, Жень, неужели ты до сих пор не поняла, что от нас зависят судьбы всех людей, которые собираются к Солнцу в поисках последнего спасения?
Чего-о? Только этого мне еще не хватало! Спасать человечество – несмешной расхожий анекдот, стоит только вспомнить последние голливудские фильмы. И вообще, при чем тут я?
– Ну уж нет! – взвилась я. – Этого не может быть! Я самый обыкновенный человек, от меня не может столько зависеть!
– Ты заблуждаешься, – Элии отвернулся от меня и говорил не столько мне, сколько пространству перед собой: – Чем больше человеку дано, тем больше в этом мире от него зависит.
– Ха! Мы оказались круче всех, – оживился Сережка. – Нам придется спасать человечество не с одной, а с четырех планет, а может, и еще больше. Каково?
– А мы сможем? – растерявшись, глупо спросила я.
– Вот уж не знаю, – Серега громко заржал. – Уж как получится!
Вслед за ним неудержимый смех напал и на меня, но, досмеявшись почти до икоты, я посмотрела на Элии и заткнулась – Сириуса больше не было, и Солнце стояло в очереди на исчезновение.
Вот и родное Баренцево море под нами. Вскоре на горизонте появился наш дом, над его крышей громоздилось что-то непонятное. Наконец стало видно, что в воздухе висит огромный корабль, похожий на плоский треугольник с вытянутым носом. Солнце, кое-где пробивающееся сквозь разрывы в тучах, тускло поблескивало желтыми пятнами на невыразительных серых плоскостях.
– Звездолет Совета! – воскликнул Элии.
– Точно, – Сережка повернулся к нему и мотнул головой в сторону корабля. – Тебя дожидаются.
– Похоже, – рассеянно отозвался мой наставник.
Машина села на крышу, я вышла и подняла голову. Гнетущее впечатление от громады корабля, нависающей над нами крышкой гроба, усилилось после слов Элии:
– Не расстраивайся, Женя!
Он ободряюще похлопал меня по плечу и бросил подошедшему Сереге:
– Ждите меня!
Я провожала Элии взглядом – вот он сел в машину, вот поднялся в воздух, вот машина зашла в тыл к кораблю, и стало понятно, что впечатление, будто корабль плоский, оказалось весьма обманчивым. Машина Элии на фоне звездолета выглядела совсем букашкой. Вот она сделала вираж и скрылась за огромным корпусом.
Сережка тоже похлопал меня по плечу:
