— Нет, у нее телефон отключен. Наверное, сидит где-нибудь в кафе, полностью поглощенная своими программами и алгоритмами. Она часто работает во всяких странных местах. Но я отправил патруль следить за ее домом. На случай, если бандиты охотятся и за компьютером Аландера.
— Линн знает, что за ней следят?
— Когда я в последний раз связывался с патрулем, она еще не вернулась домой. Остается только надеяться, что она как можно скорее разберется с зашифрованной папкой. Нам нужно установить мотивы убийств.
В трубке зашуршало, потом вернулся голос Рикарда:
— Сейчас еду к Марии в лабораторию, посмотрю, что ей удалось найти.
— Едешь на встречу с Марией среди ночи?
Рикард словно не услышал иронии в голосе Эрика.
— Ну, еще не так уж и поздно. Но тебе придется взять на себя допросы Пера Борга и Райнера Карлстедта завтра утром. С тобой пойдет Беатрис. Я должен присутствовать на брифинге у Луизы — с полицмейстером региона и представителем СЭПО.
— Черт! СЭПО ведь не собирается отобрать у нас это дело?
— Нет, у них ничего нет, просто им хочется быть в курсе, хотя террористические мотивы в принципе сброшены со счетов.
Когда Рикард вышел из лифта, поднявшись в здание из гаража полицейского управления, на третьем этаже царила темнота. В коридоре не видно было ни души. «Черт!» — подумал он. Похоже, она не получила его эсэмэску о том, что он задержался у Паскуаля. Тут он почувствовал ладони, прикрывшие сзади ему глаза. Он обернулся к ней, они обнялись. По всему телу словно пробежал электрический заряд. Они стояли, обхватив друг друга, наполняясь теплом. Она прижалась к нему, он обхватил ее крепче. Оба учащенно дышали. Ее горячее дыхание касалось его шеи. Он погладил ее по волосам, они слились в поцелуе. Соль на губах. Легкий аромат духов. Она прошептала едва слышно:
— Здесь никого нет.
Не размыкая объятий, они побрели по коридору и буквально ввалились в кабинет Рикарда. Он нащупал веревку и опустил жалюзи на стеклянной двери, выходящей в коридор. Вздрогнул, когда она стащила с него брюки. Быстрыми движениями возлюбленные покидали на пол подушки с дивана. Неуклюже ступая в спущенных штанах, Рикард потерял равновесие и упал на спину. Рассмеявшись, Мария подтянула вверх юбку, села на него сверху и стянула с себя блузку. Они слились в поцелуе.
Схватив ее обеими руками, Рикард притянул ее к себе в тот момент, когда она сдвинула в сторону трусики. Дотянулся губами до ее сосков. Она ввела его в себя и подалась вперед. Они двигались вместе в одном ритме, словно единый живой организм. Мир вокруг них перестал существовать. Ее дыхание на его груди становилось все более учащенным. Все пульсировало, пока они не задрожали в последнем трепете.
Артур Пролиг лежал без сознания в подвальном помещении. Мужчина склонился над ним. Гуннар Графберг, которому он накануне выстрелил в коленные чашечки, оказался мелкой рыбешкой в сравнении с этим типом. С Пролига все начиналось и им же все кончалось. Эпицентр страданий. Он и банковский поверенный, с которым он сотрудничал.
Мужчина пытался сдержать свои чувства, но не смог. Он с отвращением плюнул на Пролига. Плечи болели, он попытался дотянуться и помассировать сам себе затылок. Желая оставаться незамеченным, он втащил Пролига с заднего крыльца, через гараж.
Он пнул ногой неподвижное тело. Чертов мешок с дерьмом оказался тяжелее, чем он предполагал. Должно быть, сильно растолстел за лето. Выложенная весной фотография, которую мужчина использовал для идентификации жертвы, мало напоминала бесформенную кучу мяса, валявшуюся на полу в его подвале. Судя по всему, алчность Пролига, паразитирующего на больных и слабых, вела его к процветанию и чревоугодию.
Столкнуть Пролига в лодку было проще простого, но, когда настало время сойти на берег, пришлось использовать весло как рычаг, чтобы вывалить Пролига на мелководье и откатить к машине. Мужчина поежился. Пальцы увязали в жирном теле, ускользающем каждый раз, когда он пытается за него ухватиться. Запихать Пролига в машину оказалось тяжелой физической работой, к которой мужчина не привык. Но теперь Пролиг на месте — в звукоизолированном помещении в подвале, где его криков никто не услышит.
Мужчина равнодушно оглядел кучу на полу. В желтоватом свете тело выглядело как труп. Слабая лампа накаливания, или «ночное освещение», как это называлось в отрасли Пролига, где слово «экономия» не разрешалось произносить вслух, — вот и все, что мститель оставил в закрытом помещении. Костюм Пролига он разрезал на части и надел на него больничную ночную рубашку. Ее он прихватил с собой, когда в последний раз посещал одно их учреждений Пролига. Рубашка была подержанная. Под рукавами виднелись желтые разводы от пота, остались и следы от пролежней прежнего владельца. Рубашка источала запах болезни, словно ее принесли из военного госпиталя или колонии для прокаженных. Но не новую же на него надевать! Царапины, кровь и лимфа, напоминавшие о том, как он катил и тащил свою жертву к машине, уже промочили ткань насквозь, так что она прилипла к телу.
А дальше будет еще хуже.
