Бабка Еге, правда, не забывала с той же периодичностью, что и раньше, приносить пленникам корзины с едой. Хотя несчастным несчастным ребятам, что называется, кусок в горло не лез. Особенно мучительно это было для Олега. Ведь погибший и теперь пожираемый у него на глазах парень был его лучшим другом! Вернее, одним из лучших друзей… Да какая разница! От этого боль не становилось ни на каплю меньшей. Жека погиб. Его больше нет. Совсем нет! Даже могилы не осталось… А какой страшной была его смерть! Хотя страшной она была больше для тех, кто наблюдал за ней и за тем, что произошло после неё, со стороны.
Как Олег расскажет об этом Юрке? Родному брату Жеки! Что он сможет ему сказать?! Впрочем, для того, чтобы ему хоть что-нибудь рассказать, надо ещё самому живым остаться. Что случится навряд ли. После произошедшего с Жекой в это верилось с трудом. А вернее – не верилось совсем…
В тот день бабка Еге спустилась к ним с продуктами немного раньше обычного. Корзина в руках у неё в этот раз почему-то оказалось вдвое больших размеров, чем обычно. С грустью посмотрев на опустевший ещё вчера большой крюк над окровавленным пнём, она вздохнула и повернулась к своим пленникам.
– Вот и всё! – с омерзительной грустью проговорила она. – Съели мы с сестрицей вашего Жеку! Вкусный был, жаль, что так быстро закончился.
– Сволочь! – процедил сквозь зубы Олег, испепеляя старуху взглядом.
– Тебя я съем следующим, – полоснув его сразу же ставшими злыми глазами, пригрозила она. – Сестрёнка моя обещалась через месяц снова ко мне наведаться, тогда мы тебя и съедим. А пока отъедайся! Я посмотрю на тебя. Не станешь жира набирать, я тебя силком кормить буду. Ты у меня как миленький разжиреешь.
С последними словами старуха злобно погрозила Олегу кулаком. Потом, зевнув, продолжила:
– А сейчас я спать пойду. Замаялась я с вашим Жекой. Посплю пару деньков и ночей. Вот вам еды вдвое больше обычного.
Бабка шагнула к решётчатой двери в клетку, чтобы через мгновение её открыть. Олег и Таня мгновенно при этом почувствовали охватившую их тела немощь – старая не забывала напускать на них свои злые чары. Ещё пара мгновений, и большая корзина с продуктами стояла на каменном полу перед пленниками, а бабка поспешила из клетки вон. Вскоре за её спиной захлопнулась и входная дверь подвала. Захлопнулась и… Далее не последовало звуков, с какими обычно старуха всегда, уходя, замыкала дверь на замок. Наверное, и вправду очень устав, она просто забыла это сделать. Олег сразу же это отметил.
– Смотри, Тань! Эта сволочь дверь не замкнула. Я же говорил, какой-нибудь случай сбежать отсюда нам всё равно представится! Ещё бы клетку нашу она забыла запереть…
* * *
– Ну, ну! Не плачь! Мы обязательно с тобой сбежим! – поглаживая прильнувшую к нему на плечо Татьяну по голове, уже который час продолжал утешать разрыдавшуюся девушку Олег. – Только ты не плачь.
– Как же! Сбежим! – сквозь слёзы пробормотала она. – Что с того, что эта тварь дверь в подвал не замкнула! Есть ещё дверь на клетке… Сразу же и ту, и эту она вряд ли когда-нибудь оставит!
Таня всё рыдала и рыдала. Слезы лились из её глаз полноводными ручьями, а её тихому жалобному поскуливанию, казалось, не было конца.
Олег и сам, наверное, был бы рад разрыдаться. Кто знает, может это помогло бы ему избавиться от всё стоявшей перед глазами жуткой картины недавней страшной гибели его лучшего друга. Говорят же, что плачь снимает нервное напряжение. Был бы рад, да только плакать «на заказ» он не умел.
Неожиданно его и Татьяны внимание привлёк скрип медленного открывающейся входной двери. Кто-то снова входил к ним в подвал. Бабка?! Что-то забыла? Хотя, чего бы ей тут забывать? Оба они тут же смолкли, напряжённо прислушиваясь к тому, что же последует дальше. И через несколько мгновений они услышали чьи-то медленные и осторожные, совсем непохоже на бабкины, шаги.
То, что это была не бабка, было понятно. Старая никогда не заходила в подвал со своими пленниками так настороженно. С чего бы ей было так делать! А раз не она, то вполне возможно, что от вошедшего можно было ждать спасения. Едва только об этом подумав, Олег и Таня молча переглянулись и продолжили «поедать» глазами угол, из-за которого вот-вот должен был появиться этот загадочный «кто-то».
О том, что творилось у каждого из них на душе, нетрудно было догадаться при взгляде на их лица. На них так много было написано! Выражение стольких эмоций, чувств, мыслей, что оставалось только удивляться, как это всё там «уместилось». Но самое главное, на лицах Олега и Тани, наконец, появилось то, чего там не было с того самого момента, как они увидели гибель Жеки. На них появилась надежда. Надежда на то, что они всё-таки спасутся из этого ада.
