— Слыш, зовут, — сказал Слава.
Я непонимающе глянул на него:
— Что?
— Бабы обедать зовут.
Я с маху всадил лопату в грунт и с трудом выпрямился.
— Обедать зовут, — повторил Слава.
— А-а, — улыбнулся я и встряхнул головой, разбрызгивая тяжелые капли пота. Отрываться от работы не хотелось. Я как стайер: включился в определенный темп и вкалываю, но сбиваться с него не люблю.
— Искупнемся, да пойдем есть, — Слава стянул через голову рубашку, сбежал по косогору на берег. В правом кармане штанов тяжело бултыхался «кольт». Как он с этой дурой копал, ума не приложу, страшно неудобно ведь. Я свой «тэтэшник» беспечно оставил в палатке, но Слава с оружием расставаться не любил.
Я разделся, кинул шмотки на траву и нырнул в реку. Под водой было мутно, но спокойно. В ушах возник негромкий ровный гул, сменившийся звуком выпускаемых изо рта пузырей. Я вынырнул на поверхность — к воздуху, солнцу и разнообразным шумам живой природы. Течением меня отнесло на порядочное расстояние, и обратно я вернулся пешком.
Слава ждал меня у костра. Глубокие эмалированные миски были уже расставлены, моя шленка ждала на отдельно разостланной газете. Там же лежала ложка и кусок хлеба. Я сел на свой стульчик и принялся за еду.
— Много еще копать? — спросила Марина.
Я молча кивнул. Супчик дамы сварили какой-то очень вкусный, к тому же у меня разгулялся аппетит.
— Пашет как заведенный, — кивнул в мою сторону Слава, лицо его расплылось в широкой добродушной улыбке.
— Он у нас кладоискатель, — с уважением произнесла Марина. — Я Ксюше уже рассказывала…
Интересно, что она могла рассказать? Марина бывала со мной на нескольких раскопках, но ничего ценного мы в те разы не нашли. Так, глиняную утварь новгородцев да сгнившие останки воина княжеской дружины. Неделя работы, а результат: семь поясных бляшек из серебра, серебряная гривна да ржавая полоска от истлевшего меча. С предпринимательской стороны почти нуль, но для девчонки — романтика!
— Я прежде всего историк, — заявил я с апломбом, благо аудитория была далеко от ЛГУ и готова жадно внимать, — а кроме того, археолог. Для меня главным является научное значение моих находок, хотя кое-что я вынужден продавать, чтобы иметь средства к существованию.
Говоря, я наблюдал за реакцией слушателей. Народ реагировал по-разному. Слава с недоверием поглядывал на меня. Марина согласно кивала — кому, как не ей, было знакомо засилье на нашей старой квартире «древней рухляди», не находившей сбыта, которую, как она считала, я копил исключительно из любви к истории. Ксения же с интересом развесила уши, для нее подобная тема была в диковинку.
— Настоящим археологом, — продолжал я, опустив на колено миску с остывающим супом, — археологом по призванию движет чисто научный интерес. Для него не существует моральных, финансовых и политических границ. Он живет там, где находятся предметы, могущие пролить свет на неразгаданные тайны древнего мира. Его не столько заботит настоящее время, в котором существует его тело, сколько давно минувшее, где живет его разум. Его истинный, чистый, свободный от стяжательства интерес человеку непосвященному может показаться эгоистическим, но мы — археологи — это та категория людей, которая работает для самоудовлетворения, принося при этом неоценимую пользу всему обществу. Конечно, очень трудно бывает расстаться с древними раритетами, которые сам отыскал, добыл, отнял у земли и у прошлого своими собственными руками, перелопатив при этом тонны грунта. Можно сказать, не нарушают законов те, кому посчастливилось работать на определенное государственное учреждение, например, Эрмитаж. Но есть и те, кто не пристроился, в силу каких-либо обстоятельств, и они становятся своего рода париями, нарушающими законы, но собирающими в своих квартирах огромные и прекрасные коллекции. Есть такие люди — от рождения изо всех сил их влечет к себе прошлое, — я перелил последние капли супа в ложку и проглотил, — и я — один из них!
— Какая у вас интересная жизнь, — зачарованно произнесла Ксения, а Марина с гордостью задрала нос.
— А что у нас на второе? — вопросил Слава циничным тоном.
— Ах да, — словно пробудилась ото сна Ксения и положила из казанка картофельное пюре с тушенкой.
С момента нашей первой встречи она здорово переменилась. Уставшая от одиночества медсестра уступила место успокоенной спутнице жизни обеспеченного мужчины, а теперь еще, вдобавок, околдованной причастностью к Процессу Познания Древних Тайн, которым ей теперь казались наши раскопки. Я тоже завелся, оседлав любимого конька, и чувствовал себя так, словно не микроавтобус откапывал, а могильник взламывал. Да и у Маринки взгляд затуманился — видно, вспомнила наши поездки. Один Слава невозмутимо шуровал вилкой. Посотрудничав со мной, он составил какое-то свое представление, как добываются сокровища, ничуть на мои россказни не похожее. Хотя нет, — приглядевшись, я понял, что и его слегка пробрало.
