Я выдернул из кармана фонарь, зажмурился и нажал кнопку. Сквозь века полыхнуло ослепительным красным светом. Я рванулся к лестнице, успев сквозь плясавшие перед глазами оранжевые пятна заметить, что сладкая парочка застыла как вкопанная, закрыв лица руками. Пусть постоят, скоро шоковый эффект пройдет, а мне время терять нельзя. И по ступенькам: прыг-прыг-прыг. Статья 191 часть 1: «Сопротивление работнику милиции». Впрочем, пойди докажи, что я сопротивлялся. В отличие от электрошокеров, газовых и прочих парализаторов, мой гуманный фонарь следов насилия не оставляет. Даже свидетелей среди соседей не найти, за что еще можно было бы уцепиться, воспользуйся я ультразвуковой глушилкой. Вот такие дела. «То ли небыль, то ли быль!» И, что особенно греет душу, прицелиться мне вдогонку тоже не смогут. Прощайте, дорогие товарищи. Беседовать и вообще что-либо с вами делать вместе не входит в мои планы.
Знаем мы эти штучки: «Все сказанное вами может быть использованно против вас на суде». В Америке хоть жизнь и другая, но в полицейском беспределе схожесть с нашим, говорят, есть.
Далеко уходить я не стал. Открыл перочинным ножом замок на чердаке соседнего дома и сквозь замызганное стекло принялся наблюдать за парадным.
Фонаря ментам хватило минут на пять. Пока оправились, поплакали, прозрели. Выходили они из подъезда, трогательно держась за руки, как братья. «Слепой ведет зрячего». Смех смехом, а пожилому с глазами действительно поплохело. Может быть, потому, что стоял ближе к источнику света, а может, возраст сказывается, но «директор» в красном пиджаке точно выступал в роли поводыря. Наблюдать эту картину было сущим удовольствием, и я не сумел сдержать глумливый смешок: по ним можно было снимать клип для песни «Наша служба и опасна и трудна». Нет, все-таки до чего жизнь в колонии доводит! Упрятав человека один раз якобы для исправления, государство почти всегда получает ярого и непримиримого врага. Насильно мил не будешь, а отняв свободу, пылкой любви не дождешься. Вот я и торжествовал, не испытывая угрызений совести.
Обэповцы отошли за мусорную площадку, где была спрятана их машина. Правильно. Я бы на их месте тоже уехал: преступник скрылся, и ждать, стало быть, некого.
Я вернулся в квартиру и занялся уборкой. Затхлости в комнатах хватало. Как точно сказано у пророка Исайи: «И страус, и ворон поселятся». До птиц пока не дошло, но пауков развелось прилично. Я разогнал их по щелям и как следует очистил все углы от пыли.
Ментов я не боялся. Эта пара отыграла свое, в ближайшее время не должна была объявиться. Господа приходили ко мне явно не с обыском — в этом случае вытянули бы понятых. Скорее всего, поговорить. То, что это ОБЭП, и обрадовало, и разозлило. Сам факт, что это не отдел по расследованию убийств, вышедший на меня, сильно облегчал душу. С другой стороны, если от «убойщиков» можно было отвертеться, уйдя в несознанку, то «коммерческие директора» завалились чисто по наводке, и не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы угадать, чьи это уши торчат из-за дерева. Сдал меня, конечно, Леша. Обиделся за пригородный стриптиз и поскакал к своему дураку Ласточкину (или с кем он теперь дружит, с опером, наверное). Стук-стук, это я, долбанный дятел Есиков, требую отмщения! Принести Леше в доказательство моего злого умысла было что. Пистолетная гильза — серьезная улика, и на моем ТТ много чего висит. Кстати, надо от него срочно избавиться. Захоронить этот экземпляр «Тульского Токарева» в глухом лесочке, ну его к дьяволу.
М-да, а гильза-то — это кранты. Как же я раньше не подумал. Запрос в гильзокартотеку даст наколку не по одному «глухарю». Вот так уголовные дела и раскрываются!
Все из-за глупости человеческой, которой предела действительно нет. Даже то, что, разбираясь с Лешей, я был болен и плохо соображал, оправданием служить не может. Дело-то сделано. Я засветился и сейчас свою печальную участь только усугубил. Надо было побеседовать с обэповцами, ведь прибыли они исключительно для беседы. Это я только сейчас догадался — хорошая мысля приходит опосля! Явились же без ничего: без постановления на обыск, без усиления. Сам факт, что пришли два оперативника (не трое, не четверо — не задерживать, а просто поговорить), яснее ясного доказывал работу на себя. Господа приехали снять денег. Мол, вот есть гильза и заявление потерпевшего. Поскольку за стволом, из которого она была отстреляна, числится мокруха, то и стоимость этого предмета существенно возрастет. Либо вы платите, либо извольте примерить браслеты и немножко подождать. 2-й отдел ГУВД наверняка озабочен поимкой убийцы-маньяка. Да и не только ГУВД, тут и контрразведка свой интерес имеет: арабы из-за рубежа приехали. «Коготок увяз — всей птичке пропасть». На Литейном меня раскрутят как миленького, и «Аламос» увяжут, и содержимое «мазды», не говоря о том, что Славу приплетут. Дело получится громкое. Испанцев, скорее всего, просто вышлют из страны, а нам с под ельничком светит расстрел.
Такие дела.
