Когда машина разлетелась огненным облаком пылающих обломков, мостовая дрогнула. Джек нырнул под приборную панель — на тот случай, если в ветровое стекло угодит один из них. Его большая машина обладала хорошей изоляцией, которая основательно приглушила звук, так что у него не звенело в ушах, когда он вышел из машины оценить разрушение. На мостовой, в том месте, где стоял «таурус», дымилась глубокая яма; машины, стоявшие перед и за ним, были помяты и горели. От них тянулись спирали темного дыма. Повсюду были раскиданы куски мятого металла, осколки стекла и тлеющие остатки пластика. Взрыв вышиб стекла машин и зданий выше и ниже по улице; системы защиты орали, свистели и гукали; с несчастного дерева, стоявшего рядом с машиной, была содрана кора и обломаны ветки, которые, лежа на земле, продолжали шелестеть листвой.
На Джека снова навалилась волна изнеможения и тошноты. Он закрыл глаза — не потому, что на него так подействовал взрыв, а потому, что из-за слабости он еле держался на ногах. Будь он в таком состоянии несколько часов назад, он бы не смог найти бомбу.
Слава богу, что тогда он все же собрался. Выбрался на улицу по пожарной лестнице соседнего здания и по дренажной канавке подполз к своей машине. Очки ночного видения помогли ему найти под кузовом бомбу. Он снял ее и опять-таки с помощью очков подобрался к «таурусу». Он узнал Стэна Козловски, сидевшего за рулем, и, присмотревшись, опознал в погрузневшем человеке рядом его брата Джоя. Джеку понадобилась лишь ничтожная доля секунды, дабы понять, что делать. Эти типы слишком опасны, чтобы позволить им и дальше шнырять поблизости.
Он пристроил бомбу под днищем «тауруса» и уполз.
Он еле добрался до квартиры Жаннет, где и рухнул ничком, прижав к уху будильник. Едва только взошло солнце, он выбрался на улицу, надеясь, что окажется на ней единственным человеком. Большинство квартала было занято учреждениями, и улица была пустынна, но он заметил, что к машине братьев приближалась какая-то черная женщина, и поэтому вернулся в подъезд, пока она не прошла.
О'кей. Нет больше Козловски — и Кейт может больше не волноваться из-за бомбы. Он поднял глаза. Окна квартиры Жаннет не пострадали. Прямо над собой он увидел в неповрежденном окне напряженное лицо Кейт. Он помахал ей — все в порядке.
— Что случилось? — сказал какой-то голос из-за спины.
Обернувшись, Джек увидел мужчину лет пятидесяти в спортивных шортах и футболке с эмблемой нью-йоркского спортивного клуба.
— Понятия не имею, — сказал он. — Я остановился завязать шнурки, а затем понял, что лежу на спине.
Мужчина как-то странно посмотрел на него:
— У вас не очень хороший вид. С вами все в порядке?
Джек провел подрагивающей рукой по лицу — озноб вернулся, так что ему не нужно было изображать дрожь.
— Если бы у меня не развязались шнурки, я бы как раз оказался на месте взрыва. Я был бы… трупом!
— Считайте, что вам повезло. На вашем месте я бы повесил эти шнурки в рамочку. — Он оглянулся. — Кто-нибудь позвонил 911?
Утреннюю тишину прорезали звуки сирен.
— По всей видимости, да, — кивнул Джек.
— Пойду посмотреть поближе, — сказал любитель пробежек.
— А я думаю, что останусь на месте. Отважные души и просто любопытные уже стали собираться у дома «Арсли», но остальная улица оставалась пустынной. Джек подался в сторону, чтобы Шестая авеню осталась за спиной. Когда на улицу с визгом тормозов влетели две сине-белые машины, он, опустив голову, сделал вид, что плохо себя чувствует — что соответствовало истине, — и ввалился в двери. Как только машины с завыванием пролетели мимо, он вышел и двинулся в дорогу, держа курс к востоку, — но шел он не слишком быстро, чтобы не вызывать подозрений.
По Шестой он спустился к станции подземки на Двадцать третьей улице, питая надежду, что первый же поезд идет в верхнюю часть города. Вагон был почти пуст, и он с удовольствием уселся. Его снова пробил приступ озноба.
Черт возьми, как я ухитрился подцепить его? Простудный сезон уже прошел.
Он вчера выслушал рассуждения Филдинга о его загрязненных культурах. Нельзя исключать вирусную инфекцию. Но он помнил, как Филдинг упомянул, что не должно быть никаких симптомов. Это как-то успокаивало, потому что симптомов у Джека было более чем достаточно.
Ему надо добраться до дому. Ему надо пережить это нелегкое время, навалив на себя кучу одеял.
— Телефоны не умолкали все утро, — сказал Джордж Мешке. — Реакция была просто сумасшедшая, я и представить себе такой не мог.
Сэнди сидел в кабинете своего редактора, откинувшись на спинку стула и положив лодыжку на колено. Всю неделю он носился, не чувствуя под собой ног и надеясь, что его не выкинут из-за какой-то мелкой ошибки. Сейчас он мог позволить себе полностью расслабиться. И непринужденно вести себя с боссом. Потому что сегодня он был на коне. Взлет его был головокружительным. За одну эту неделю доходов от рекламы пришло больше, чем за весь первый квартал.
И все трудами одного человека, подумал Сэнди. Моими.
— Я так и знал, — сказал он, — что моя идея амнистии вызовет мощную поддержку.
