Земля сожжена злом, пришедшим из глубин космоса. Оставшиеся в живых люди оказались под жестоким игом. Но беспросветность рабского существования – далеко не самое страшное, что их ждёт...
Йозеф шёл по выжженной земле. Вперив в никуда пустой взгляд, он от смертельной усталости еле переставлял босые ноги. Каждый шаг по земле, грызущей стопы осколками каменных зубов, отзывался острой болью в израненных лодыжках, скованных живыми цепями. Кандалы с голодным урчанием присосались к воспалившимся ранам, слизывая гной и сукровицу. Стоило пленнику остановиться, чтобы перевести дух, как оковы оживлялись и впрыскивали в тело жгучий яд. Вздрогнув от едкого укуса, одуревший от токсина мужчина двинулся дальше. От жестокой мигрени раскалывалась голова, а пепельный мир стал чуть ярче из-за цветных кругов перед глазами.
Еле соображая от слабости и бьющей его лихорадки, Йозеф брёл навстречу своей участи. Впереди, за гранью сгоревшего горизонта не было ничего, кроме беспросветного рабства или бессмысленной смерти. Понукаемый безжалостными погонщиками, он не замечал никого из ковыляющих рядом десятков тысяч таких же раздетых донага и измождённых людей. Все как один оказались под гнётом тотального кошмара, охватившего целый мир. Мужчины и женщины, старики и дети двигались плотным людским потоком сквозь дымное марево. Позади уже остались лиги безжизненных пустошей. И неисчислимые трупы тех, кто уже не мог выносить тяжкое бремя судьбы.
Шагая по полям бесславных сражений, истощённые люди вошли в очередной город, ставший некрополем. Ободранный до костей, этот некогда живой мегаполис встретил толпу хаосом руин. Тяжёлый воздух пах смертью. Горечь гари и смрад разложения перебили вонь немытых и кишащих паразитами тел тысяч узников. Не в силах более терпеть, Йозеф согнулся в пароксизме рвоты. Ослабевшие ноги подвели его, и измученный мужчина рухнул на седую от пепла землю. Цепи тут же стиснули руки и ноги пленника, требуя, чтобы он немедленно продолжил путь. Стиснув зубы и едва не подавившись наполнившую его рот желчью, Йозеф попытался подняться. Но силы окончательно его оставили, и мужчина вновь распластался в едкой, забивающей рот и нос пыли.
Оковы не думали сдаваться: длинный щуп, что в предвкушении пыток обильно истекал едкой кислотой, сдавил пах узника. Адская боль молнией пронзила его тело, и Йозеф завизжал, сходя с ума от невыносимых страданий. Но не успел его воспалённый рассудок сгинуть в пучине безумия, как чьи-то руки подхватили Йозефа за подмышки и резко поставили на ноги. Как только невольник поднялся на ноги, оковы с заметным разочарованием прекратили свои издевательства. Шлейф застарелого пота и застоявшейся мочи резкой пощёчиной ударил по обонянию мужчины. Йозеф посмотрел на своих спасителей.
Перед ним стояли две женщины, одна совсем юная, а другая постарше. Та, что моложе, смотрела на него с ноткой едва уловимого сострадания, проскальзывающего в зелёных глазах. От её некогда роскошных рыжих волос мало что осталось, не считая засаленных куцых колтунов и целой колонии вшей. Бёдра и живот были покрыты зарубцевавшимися ожогами, характерная форма которых указывала на воздействие лучевой пушки. Веснушчатое грязное лицо было довольно миловидным, но его перечёркивал длинный уродливый шрам, проходящий сквозь глаз и верхнюю губу. Другая женщина, которая, наверное, была её матерью, подарила Йозефу холодный взгляд:
— Не останавливайся. Иначе умрёшь.
Хриплый голос этой смертельно уставшей женщины подействовал на Йозефа отрезвляюще. Уронив взор на её нагое и израненное тело, мужчина содрогнулся: у неё отсутствовала одна грудь и не хватало нескольких пальцев на ногах. Взяв себя в руки, он коротко кивнул спасительницам, с которыми шёл с самого начала, и которых, будучи всецело поглощённый собственными муками, он ранее не замечал.
Внезапно раздался леденящий душу визг, и страшный грохот потряс безликое небо. Люди с криками упали, как подкошенные. Йозеф и две его спутницы тоже рухнули на землю, инстинктивно прижавшись друг к другу. Сжавшись в ужасе и вдыхая отдающий медным привкусом запах почвы, они знали, что сейчас будет. И каждый из них проклинал судьбу, когда появлялись их палачи. А их приход означал только одно.
Массовую казнь.
Хозяева снова явились на ужасную жатву.
