Она захлопала своими маленькими густо накрашенными глазами. Виталий, глядя на нее, испытал вдруг набиравшее силу чувство отвращения к этой пока еще чужой ему женщине. И еще одна мысль, маячившая перед его внутренним взором цветным назойливым пятном, нервировала его: вот точно как он сейчас случайно подслушал разговор Дианы со своей матерью, так же и Вика в свое время могла услышать во всех подробностях разговор Виталия со Шториным. Либо телефонный, либо реальный. Сколько раз такое случалось, что она возвращалась, когда они с Николаем уже были дома, сидели в комнате, ели-пили и говорили, обсуждали свои дела. Дверь открывалась, и на пороге возникла, блестя глазами, Виктория: «Мальчики, привет! Сейчас я вам картошечки поджарю!»
– Что ей нужно было?
– Она спрашивала, где ты находишься. Я ответила – не знаю. Еще спрашивала, встречался ли ты с Викторией Желтковой. Ну, я и сказала, что да, встречался. А разве это тайна?
– Что еще? – перебил ее Виталий.
– Интересовалась, не знаю ли я, где сейчас находится твой друг Шторин.
– Ба... А Колька-то им зачем понадобился?
И тут Диана, забыв, что она накрашена, горько и неожиданно громко, отчаянно, закрыв ладонями лицо, расплакалась.
– Диана, ты чего?! Что случилось-то?!
– Он человека убил! Колька твой – убийца! – промычала она, захлебываясь слезами.
– Кого он убил?! – Виталий почувствовал, как лицо его запылало. – Кого?!
– Женщину какую-то... Я так поняла – известную. Писательницу, что ли... Фамилию запомнила – Горохова. Любовь Горохова. Они ищут твоего Шторина. Поэтому и сюда пришли... Нет, ты не подумай, я-то знаю, что ты не имеешь к этому делу никакого отношения... И знаю, что не могу тебе указывать, но все равно, Виталя, я прошу тебя, держись от этого Коли подальше! Ну и что, что вы земляки!
– Откуда тебе это известно?
– Эта женщина так сказала. Что вы оба из Балашова. Может, они подумали, что ты его прячешь? Но ты же его не прячешь?!
– Послушай, кто эта женщина? Я имею в виду Горохову. Чем она так известна?
Он все еще делал вид, что не понимает, о ком идет речь. Эта рыжая баба, кажется, ее на самом деле звали Люба, она же стихи читала! А они еще потешались над ней, смеялись. Значит, все-таки не выдержал Колька, нашел ее... Подумал, что это она деньги сперла. Наверное, ударил ее, возможно, силы не рассчитал.
– Говорю же, писательница вроде.
– А... как он ее убил? Где это произошло? Когда?
– Не знаю когда. Она сказала, что он зверь какой-то! Что вроде бы пытал ее перед смертью! Виталя, а может, это все-таки не он? Неужели твой друг способен на такое?!
– Нет, Диана, успокойся. Это не Коля. Он не мог. Да и зачем ему кого-то убивать? О чем еще эта баба спрашивала?
– Не была ли я знакома с Викой... Ну, я, понятное дело, рассказала, что она работала у меня. Потом про Горохову эту спросила, не знаю ли я, может, Вика и эта Горохова были знакомы? Но я не знаю ничего об этом. Горохову эту никогда не видела.
– Она тебе что, фото ее показывала?
– Ну да!
– И как она выглядит? Можешь ее описать?
– Такая... Лицо круглое, глаза темные, волосы кудрявые, рыжие... На ребенка немного похожа.
– Что еще?
– Про Шторина спрашивала. Где он живет, не сменил ли адрес. Есть ли у него родственники.
– И что ты ответила?
– Говорю, вроде бы у него есть брат... Помнишь, ты мне как-то рассказывал, что, когда у твоего друга заканчиваются деньги, он всегда звонит брату, он у него этот... как его... не могу вспомнить... мануальщик, что ли... Занимается иглоукалыванием.
Вот дура баба! И когда он ей только успел рассказать о Кольке и его брате?! Брякнул, не подумав, в связи с этим проклятым иглоукалыванием. Диана как-то пожаловалась, что у нее спина побаливает и что какая-то подруга посоветовала ей специалиста по иглоукалыванию. Вот тогда-то и всплыла эта тема – брат Шторина, Аркадий. И как она только это запомнила? Теперь, если Шторина действительно ищут в связи с убийством Гороховой, то вторым человеком из его окружения (первым был, понятное дело, Виталий!), которого они навестят, будет Аркадий!
Предупредить бы его... Но как, если он не знает номера его телефона? А предупредить бы нужно. Кто знает, что начнет плести Колька, если его схватят? Может, и выдаст друга Юдина!
– Ладно, Диана. Успокойся. Ничего страшного не произошло. Мало ли кто в жизни не оступается? У Кольки – своя жизнь, у нас с тобой – своя.
Он обнял ее, прижал к себе.
– Я пойду спать. Устал.
– Может, поешь что-нибудь? – Диана вздохнула, промокая кухонным полотенцем припухлости под глазами. – Виталя?
– Нет, Дианочка. У меня завтра трудный день. Ты бы мне деньжат подкинула... Одно важное дельце намечается. Да, еще мне машина нужна.
– Машина в порядке, я ее сегодня забрала из ремонта. Полный бак залила. Ключи сам знаешь где, – она снова вздохнула. – У меня утром тоже полно дел.
