После центра города ему пришлось сбавить скорость – все чаще приходилось искать обходные пути. Чем ближе он подъезжал к космопорту, тем больше разрушений встречалось на его пути. Собрав силу воли в кулак, он стороной объехал разрушенное здание полицейского участка, где нашла свое последнее пристанище Линда.
Линда. Казалось, это было год назад. Нет – сто лет назад, не меньше. За сутки жизнь Хэвана изменилась настолько, что он уже не мог припомнить свои былые мысли и чувства. Казалось, раньше он видел яркий и небывалый сон, который теперь постепенно забывался. Прошлая жизнь таяла на глазах, и Лэй уже с трудом припоминал, что он делал, например, в порту Дагоры, хотя это было всего несколько дней назад. Теперь у него почти не осталось старых желаний. Даже чувство мести притупилось, померкло, отошло на задний план. Хэван никак не мог разобраться в своих чувствах, ему одновременно хотелось и задать врагам трепку, и оказаться подальше от них. Выручало только то, что теперь у него была конкретная цель – разведка. Хэван очень надеялся на то, что его данные помогут федеральному военному флоту выжечь этих ублюдков. Он был дураком, когда думал, что может сделать это в одиночку. Нет, такой большой пушки у него с собой нет. Зато мощные орудия есть у федералов. Им нужно только помочь, направить их, чтобы огненный вихрь смел с лица планеты этих сволочей, что разрушили Камелот.
Стиснув зубы, Лэй прибавил скорости и помчался по улицам, заваленным кусками крошащегося дешевого бетона. Байк подпрыгивал на них, злобно рычал и порой пытался вырвать руль из рук Хэвана. Но тот не обращал на это внимания, он хотел поскорее добраться до своей цели и приступить к работе. Чем быстрее он это сделает, тем быстрее огненный вихрь настигнет этих ублюдков.
Вскоре Хэван начал узнавать окрестности. Именно здесь, по этому шоссе, он мчался к космопорту в прошлый раз. Вскоре вдоль дороги потянулись знакомые маленькие домики, что сейчас выглядели еще более пострадавшими. Казалось, что их настиг еще один удар, почти сровняв с землей. Быть может, они рассыпались сами, а быть может, старт той огромной штуковины не прошел для них даром.
Когда на горизонте показался космопорт, Хэван невольно затаил дыхание. Чудовищная громадина, что пряталась в клубах тумана, была на месте. И над ней так же висели огромные кляксы кораблей пришельцев. Вот только летное поле выглядело по-другому. Вместо гладкого пространства, заваленного обломками зданий, Хэван увидел огромное поле, изрытое странными ямами. Казалось, что огромный садовник прошелся граблями по летному полю, перепахав его вдоль и поперек.
Засмотревшись на это зрелище, Хэван едва не пропустил нужный дом – тот самый, в котором он прятался в прошлый раз. Сбросив скорость, он затормозил у самого входа. На этот раз проехать внутрь не удалось – в дверях застряла упавшая со второго этажа бетонная плита. Хэван завел байк за угол, прислонил его к стене и влез в разбитое окно. Быстро вскарабкавшись по разбитой лестнице на второй этаж, Лэй пригнулся и быстро прошелся между развалинами комнат. Добравшись до площадки, лишенной крыши, Хэван присел за обломком внешней стены и медленно, действуя точно по инструкции, активировал видеорегистратор. И только после этого осторожно выглянул из-за угла.
Огромная штуковина, прятавшаяся в клубах серого тумана, была неподвижна. Видеорегистратор тихо загудел, приступив к исполнению программы, и Хэван прислонился плечом к стене, устраиваясь поудобнее. Ему оставалось только ждать.
Для разгона Маршалл выбрал место за десятым сектором, там, где кончалась планетарная система. Конечно, можно было стартовать от газового гиганта, но не было уверенности в том, что враг не засечет вспышку дальнего прыжка. Двигатели корабля должны были высвободить за один раз огромное количество энергии, и этот всплеск нельзя было перепутать с внутрисистемным прыжком. Враг, правда, не проявлял особого интереса к остаткам флота, что болтался в системе Авалона. Кляксы вполне могли выследить корабли людей, но почему-то не стали гоняться за ними. Возможно, они были заняты каким-то более важным делом, но это не означало, что они слепы и глухи. Поэтому Рэнди тихонько, по галактическим меркам, пробрался на окраины системы и лишь тогда начал разгон.
На этот раз весь экипаж собрался в рубке управления. Маршалл, как всегда, занимал центральное ложе, приняв на себя все управление. Сеймур, подозрительно равнодушный к происходящему, обосновался в своем кресле, дублируя работу капитана и следя за навигацией. Джаред занял третье ложе, контролируя работу двигателей и внутренних систем корабля. Буч устроился в своем дополнительном кресле, что специально для него установили в углу рубки еще в самом начале его практики. Буч отслеживал показатели систем жизнеобеспечения и энергетических схем.
