– А теперь и вовсе свои станут, – хитро прищурился купец. – Андрей Аринку не отпустит – я ж видел, какими глазами он смотрел, когда она на шее у Путяты повисла, аж испугался за него: пришибет… Хотя она к нему, как к отцу, относится – Путята, почитай, родич нам. С Игнатом они ещё в молодости побратимами стали, он за его детей, как за своих, переживал. Когда узнал, что случилось, хотел сам ехать, разбираться, да я к тому времени уже с отцом Геронтием переговорить успел и убедил его, что прежде к вам сюда надо наведаться, удостовериться, что с девчонками все в порядке, да забрать их… Теперь-то уже не заберешь, но так, может, даже и лучше… – задумчиво, будто разговаривая сам с собой, протянул Григорий. – Теперь и с убийцами брата разбираться с легким сердцем можно.
– С татями мы разобрались, – Мишка внимательно глядел на купца. – А с прочими… Ты знаешь, с кого спрашивать? Потому как теперь это не только ваше дело – Андрей на себя опеку принял. Неужто ты думаешь, что Лисовины в стороне останутся?
– Что татей вы побили – это дело доброе, – кивнул Григорий. – Только не сами они туда наведались. Кто послал – знаю. Догадался сразу, да и Путята ещё в Турове успел кое-что выяснить. Так что сомнений у нас никаких.
Купец у нас один есть, Абрамка Пасюк. Ну, Пасюком его за глаза кличут, но прозвище прилипло – не отдерешь. Под себя все гребет. Много нагреб уже, разного. И дела ведет нечестно, многие из-за него сильно в убытках, а кое-кого и вовсе разорил. И с татями давно якшается. Другой бы давно у князя на правеже стоял, но его руку один боярин держит, да и хитер, собака; скользкий, как сопля – не ухватишь. Все чужими руками норовит… Дело Арининого мужа и свекра он прибрал через подставных, когда те сгинули. Повезло ему, что в руки само упало, или он и тех татей подослал, не знаю, и утверждать не берусь. Арину мы с Игнатом едва сумели у них отбить и домой вернуть. И ее, и то, что за ней в приданое дадено было. Не рухлядь и не бабьи радости, а другое. Долю в общем деле.
А дальше поведал купец Григорий такое, что Мишка чуть было про все остальное не забыл – уж больно занятная картина вырисовывалась. Прежде всего, его догадка о том, что Игнат имел дела с контрабандой, оказалась не совсем правильной, хотя и без нее не обошлось. Ратников рассуждал, исходя из привычных ему реалий будущего, которые здесь пока не наступили: не было ещё столь разветвленной и продуманной системы таможни – платили с прибыли при продаже товара там, где его продавали, на торгу и рассчитывались.
Нет, конечно, в меру сил старались продать не в городе, а по уговору где-то, где не могли их ухватить княжьи мытари, но для этого не надо было идти с товаром тайными тропами куда-то в другое княжество. Вполне можно было привести его на постоялый двор и там передать перекупщикам, а если люди надежные, и с платой подождать до того, как те его реализуют. Или вернут другим товаром, потребным уже для продажи в Турове.
Но главным тут оказалось другое, о чем Мишка тогда даже и не подумал: кроме как по реке, ходили купеческие караваны и по земле. Не везде есть река, пригодная для судоходства, иной раз посуху путь получается короче… Но через лес или болота не пройдешь напрямик – тропу надо знать или проводников иметь. Вот и связаны все города этими тропами, как артериями. А на тропах за много лет поставлены перевалочные пункты, где можно и переночевать в безопасности, и товар распродать-обменять. И, главное, там завязаны разнообразные связи, которые тянутся цепочкой дальше, так что торговля даже в самые смутные времена не прекращается.
Вот на туровском ответвлении от проходящей чуть южнее «дороги жизни» – тракте, связывающем Киев с одной стороны с Булгаром, а с другой – с Прагой и Регенсбургом – и сидел купец Игнат со своим постоялым двором. Через него шли из Турова караваны к Пересопнице, а далее вливались в общую торговую артерию. Ещё их дед поставил там постоялый двор, и теперь именно в руках у братьев оказалась такая важная транспортная развязка. Выгода от того им получалась немалая, а учитывая, что на Игната же были завязаны многочисленные деловые связи и с теми, кто держал торговлю на этой дороге дальше, и с купцами-перекупщиками, курсирующими между городами, то и подавно долю с этого братья имели хорошую.
