— Знаешь, на удивление невелики, — ответил тот. — Всего лишь сорок восемь отнюдь не новых самолётов из аэросекций. Пилоты, к сожалению, погибли почти все, это же не профессионалы, а любители. Да и море сейчас слишком холодное. Катапультировавшиеся просто не дождались спасателей…
— Светлая память… — помрачнел ректор. — Но неужели бомбардировщики не долетели до кампусов?
— Не долетели, — подтвердил эсбешник. — И благодарить за это мы должны мальчишку восемнадцати лет. Студента инженерного факультета, занимавшегося в центральной аэросекции. До его появления на поле боя ивейцы шерстили наших пилотов так, что только перья во все стороны летели. И почти продавили оборону. А указанный мальчишка уничтожил всех истребителей противника и сбил больше двадцати бомбардировщиков. Опытные пилоты из кадровых видели этот бой и в один голос утверждают, что никто из них ничего подобного сделать не сможет, это физически невозможно. Да машина такого просто не позволит! Однако Арио Тайри это сделал. У меня с собой запись боя с комментариями специалистов.
— Он выжил?
— К счастью, да. Подоспели вертолёты, и мальчишку успели вовремя вытащить из воды. Пока он без сознания в госпитале, но врачи обещают, что к завтрашнему утру придёт в себя.
— Стоп, — поднял руку Уно. — Арио Тайри, говоришь?
— Да, — подтвердил Кено.
— Мне знакома эта фамилия. А, вспомнил! Поступил доклад от Кейны, что в Университете появился математический гений. И это именно Арио Тайри.
— Ты уверен? Но тогда я ничего не понимаю. Не может один человек одновременно быть гениальным пилотом и математиком!
— Не может, — покивал ректор. — Хотя так категорически я бы не стал утверждать, всё когда-нибудь случается впервые. И я рад, что такой талантливый мальчик выжил. Он нам пригодится. Но сейчас хотел бы вернуться к нападению. Ты в курсе, что из Храма пришёл ответ на нашу ноту и что в этом ответе написано?
— В курсе, — дёрнул щекой эсбешник. — Чушь какая-то! Самоволие военных? Не верю! Хотя сразу скажу, что во всех резиденциях Храма Ивеа сейчас творится что-то непонятное, головы летят десятками. Снят с должности, отдан под суд и повешен генерал Ойтио, по личному распоряжению всех трёх магистров. Да-да, не расстрелян, а именно прилюдно повешен! На стальной струне.
— Ох ничего же себе! — вздрогнул Уно. — Хоть и сволочью он был изрядной, но такой страшной смерти явно не заслуживал…
— Я тоже крайне удивлён, — пододвинул себе стул и сел Кено. — Извини, что без спроса, очень устал. — Он ненадолго задумался и продолжил: — Меня всё случившееся крайне настораживает, такое ощущение, что в мире возник какой-то непредвиденный фактор, путающий карты всем игрокам. Да и эта казнь… Казнить единственного своего по-настоящему талантливого военачальника? Что это? Глупость? Но магистры глупостью никогда не отличались. Настолько паническая реакция возможна только в случае раскрытия масштабного заговора, но никаких его следов мои люди обнаружить не смогли. Тогда почему? Я не понимаю, и мне это очень не нравится, поскольку без понимания ситуации я не могу противодействовать.
— Ты прав, происходит что-то очень странное, — нахмурился ректор.
— И это ещё не всё, — как-то странно усмехнулся эсбешник. — Храмы прекратили войну и срочно развели свои силы, магистр Громах под гарантии безопасности вылетел на Коровье Копыто[15].
— Если они договорятся, то нам может стать кисло… — мертвенно побледнел Уно.
— Более чем кисло, — поёжился Кено. — Если они навалятся с двух сторон, то продавят нашу оборону, особенно на Белом Карлике и Дикой Кошке, да и до Каменного Великана[16] добраться способны, что доказала недавняя атака. А Саторан может и не прийти на помощь, там сейчас своих проблем хватает. Связался бы ты с архе Совехом…
— Свяжусь… — скривился ректор. — Сам знаешь, что мы с ним никогда особо не ладили, слишком самолюбив. Не уверен, что это что-нибудь даст. Но свяжусь. Я…
Его прервал какой-то странный треск, затем стена напротив вдруг загорелась призрачным светом и на ней медленно проявилось человеческое лицо. Лицо девушки, вот только было в нём что-то пугающе чуждое. Немного другая форма носа, разрез глаз и форма скул буквально кричали, что перед ними кто-то не отсюда. До ректора как-то сразу дошло, что он видит перед собой гостью извне. Наверное, она с того корабля…
— Добрый день, — с почти незаметным акцентом поздоровалась гостья. — Думаю, вы уже поняли, кто я — на вашей планете подобных голографических технологий, насколько мне известно, нет.
— Здравствуйте, — наклонил голову Уно, продолжая жадно рассматривать инопланетянку. Никогда не думал, что доведётся встретиться с иным разумом, а вот поди ж ты, довелось.
