Обогнув высокий сугроб, Хелльвир очутилась на небольшой поляне. Лиса застыла посередине, наблюдая за девочкой; ее глаза, недавно тусклые и безжизненные, были оранжевыми, как пламя.
– Вот ты где, – проговорила Хелльвир. – Почему ты убежала?
Лиса, не сводя с нее взгляда, наклонила голову и пошевелила ушами. Потом уставилась куда-то за плечо Хелльвир.
Хелльвир нахмурилась, обернулась, но позади ничего не было, кроме бесконечного леса. Тут… она наконец-то пригляделась и сообразила, что это не
Хелльвир медленно опустилась на колени и протянула лисице руку. Лиса приблизилась и помахала хвостом.
– Иди сюда, – прошептала Хелльвир, впервые заметив, как странно звучит ее голос в этом воздухе – он был глухим и в то же время громоподобным, и разносился по всему лесу. – Я отнесу тебя обратно. – В горле у нее пересохло от волнения. – Пожалуйста.
«Я должна забрать ее отсюда», – подумала Хелльвир, хотя понятия не имела, почему это так важно.
Лисица подошла еще ближе и обнюхала пальцы Хелльвир. На ее черных усах осели снежинки. Она высунула язык, слизнула с руки талый снег и каплю крови, засохшую на пораненном пальце. Снова взглянула на что-то невидимое позади Хелльвир. Но девочка не смогла заставить себя оглянуться и посмотреть, что же там такое. Ей было очень страшно.
– Пойдем со мной, я отнесу тебя ко мне домой, – еще раз предложила она лисе. – Я знаю, мама и папа разрешат тебе жить с нами. Это же лучше, чем одной в холодном лесу. – Хелльвир сунула руку в карман и вытащила ягоды, сорванные недавно с куста. – Ты голодная? Хочешь?
Лиса, сморщив черный нос, обнюхала ягоды, потыкалась в них, и они высыпались на снег. Дыхание ее и нос казались теплыми.
И снова янтарные глаза уставились на что-то за спиной Хелльвир.
На этот раз она обернулась, стараясь не думать о том, что может там увидеть, и успела заметить среди стволов какую-то черную фигуру. Сердце ушло в пятки, но секундой позже, когда Хелльвир пригляделась хорошенько, фигуры уже не было. Вокруг не было ничего, кроме серых деревьев и белого снега.
– Хелльвир!
Она вздрогнула; лисица тоже встрепенулась и собралась бежать. Это был голос брата. Он звучал взволнованно и доносился откуда-то издалека, как будто брат искал ее и не мог найти.
– Я здесь, – прошептала она.
– Хелльвир!
Она задрожала и протянула лисице руку.
– Пожалуйста, – попросила она, – пойдем со мной.
– Хелльвир!
Чья-то рука вцепилась в плечо Хелльвир, ее дернули назад, и внезапно она очутилась в сугробе. Над ней нависло лицо брата. Сгущались сумерки. На Хелльвир обрушилась волна холода – как будто ее обдали ледяной водой из бадьи.
– Что ты де…
Лисица извивалась в ее руках. Мгновение спустя животное вырвалось и бросилось наутек. Пышный мягкий хвост задел щеку Хелльвир; от него пахло землей и диким зверем. Брат успел поймать беглянку за загривок, она тявкнула и попыталась укусить его.
– Не надо… – начала было Хелльвир, но Фарвор уже свернул лисе шею.
– Этого нам на несколько дней хватит, – объявил он. – Я попрошу маму сшить тебе новые рукавицы, к которым снег не прилипает. Ты хорошо придумала насчет ручья, удачное место для капкана.
Хелльвир ударилась в слезы. Она не могла с собой справиться. Сначала брат удивился – она ведь уже не раз видела, как он убивает зверей и птиц, – потом разозлился, потому что она отказывалась объяснить, из-за чего плачет. Фарвор грубо схватил ее за руку и потащил к дому.
Во второй раз Хелльвир попала в царство Смерти, когда ей было двенадцать. Она сидела с отцом под вишневым деревом во дворе дома и прилаживала оперение к стрелам. Весной траву у подножия вишни усыпа́ли розовые лепестки, но сейчас вокруг лежал снег, а дерево было черным и голым, как скелет. Несмотря на это, Хелльвир нравилось сидеть вот так на улице и работать; здесь было красиво, тихо и спокойно, изо рта у них при дыхании вылетали облачка пара, и все трудности – недостаток еды, запавшие глаза мамы, ее угрюмый взгляд, нервные движения, которыми она гладила живот, – казались далекими, несущественными.
На ветку над головой Хелльвир села сорока и взглянула на нее угольно-черным глазом.
– Привет, – с улыбкой обратилась к птице девочка.
Та наклонила голову набок, и взгляд ее переместился на блестящий маленький ножичек, лежавший у Хелльвир на коленях, – с его помощью девочка подрезала перья.
– Мне очень жаль, но это папин, – сказала Хелльвир.
Сорока застрекотала.
– Я принесу тебе взамен ягоды рябины, – предложила птица.
– Я не ем рябину.
– А как насчет зайца? Я расскажу тебе, где у них норы. Они сейчас тощие, конечно, но немного мяса у них на костях найдется.
– Ну ты и злюка. Не могу я отдать тебе ножик.
