Позолоченная луна полностью

Несмотря на прошедшие годы, Сол все еще чувствовал то возмущение, от которого затрясся всем телом.

— Мой брат совсем маленький.

И ему страшно.

Человек пожевал кончик сигары.

— Comme c’est triste, как говорят в нашей семье. Какая жалость. — Его голос был полон сарказма.

Где-то позади Сола хлопнула дверь, послышались тяжелые шаги приближающегося человека.

— Мистер Бартелеми, мне передали, этого парня надо забирать.

— Верно, Лебланк. Эта мартышка, похоже, считает, что именно я, представьте, могу каким-то образом отвечать за злополучные беспорядки, случившиеся в городе ночью. — Он сделал глоток виски. — Можете себе представить? — Бартелеми хрипло рассмеялся, как будто виски или собственные слова застряли у него в горле.

Сол не говорил ничего подобного. И до этого момента даже ничего такого не думал. Он пришел сюда, к человеку, которому принадлежало большинство верфей, только потому, что думал, что тот поможет отыскать Нико.

И вот сейчас, внезапно, здесь, в этой тюремной камере, обрывки мыслей замельтешили в голове Сола, складываясь в единое целое так же, как фрагменты картины, которые вешали на потолке в библиотеке Билтмора. Только тут вместо обнаженной руки с фонарем познания перед Солом возник образ руки человека в белой рубашке, с жемчужной запонкой на манжете, простирающейся в сторону туши Лебланка.

Дернувшись в сторону, Сол подскочил к двери и обернулся.

— В этой стране нет королей.

Верхняя губа Бартелеми расплылась в ухмылке.

— Ты, жалкая мартышка, даже не понимаешь, что проиграл.

Сол топнул ногой.

— Мой брат, Нико. Я никуда не уйду, пока не найду его.

— Comme c’est triste. Ужасно. У толпы нет привычки уважать отдельные личности, включая мелких итальяшек. Я не могу отвечать за настроение толпы сегодня утром. Но я готов поспорить, Катафальмо, что, коль скоро ты был одним из тех, кого поймали, то тебя-то они в лицо признают.

Все больше кусочков вставали на свои места, и Сол чувствовал, как в нем вспыхивает ярость.

В его памяти пронеслась та самая аллея: его с Чернойей послали к Хеннесси в качестве переговорщиков. Не угрожать ему. И уж точно не убивать его. Сол даже не был вооружен, а у Чернойи был только нож, на случай, если их схватят. Они шли напомнить Хеннесси, что итальянцы Нового Орлеана не позволят разделить себя на несколько враждующих семейств. Что они требуют честного отношения.

И потом, едва они только подошли к шефу полиции, раздался выстрел. Стреляли сзади, из-за спины всех троих, потому что шеф стоял к ним спиной. И, обернувшись, увидел перед собой двух итальянцев, пораженных ужасом.

Сол наклонился над шефом. Увидел, куда попала пуля, и понял, что шефу осталось жить лишь несколько минут. Услышал, как по улице кто-то бежит. Кто-то окликает шефа по имени. Будто специально искал его спустя секунды после выстрелов. Этот кто-то станет лжесвидетелем.

Сол и Чернойя пустились бежать в противоположный конец аллеи. Но их заметили, когда они перелезали через стену. Но Сол и без этого понял, что теперь все итальянцы Нового Орлеана все равно будут виноваты.

Потом последовало суматошное перечисление всех подозреваемых, многократное повторение якобы последних слов Хеннесси: Итальяшки.

Город захлестнула волна ненависти к сицилийцам. Арестовали девятнадцать итальянцев. Расследование, суд. Отсутствие твердых доказательств. Оправдание. Толпа, собравшаяся, чтобы добиться справедливости. Она врывается в тюрьму. Крики: Выдайте итальяшек! Итальянцы, нашпигованные пулями, вертящиеся на крюках, как мясные туши на рынке.

Восемь человек спаслось.

И вот теперь, в сырой камере в Каролине, на ледяном каменном полу, вся эта история наконец обрела смысл.

— Это Бартелеми, — сказал Сол Нико, хотя его брат забылся неспокойным сном. — Это он заказал убийство Хеннесси. Он знал, кого сочтут виновным. И эта история поможет ему полностью контролировать верфи.

Должно быть, Бартелеми еще тогда разглядел в лице Сола зачатки этого понимания. Глаза его сузились в щелки.

— Этот чесночник, — сказал он Лебланку, — и без того отнял у нас достаточно времени.

И достаточно пожил на этом свете, сказано не было, но и без того ощущалось в воздухе.

Рука Лебланка, лежащая на рукоятке револьвера, при словах босса напряглась. Выскочив из кабинета Бартелеми, Сол бросился вниз, перескакивая через четыре ступеньки, над головой у него просвистела пуля.

Перебегая из тени в тень, он добрался до верфи. Телохранитель снова выстрелил, пуля чиркнула мимо уха.

Солу наконец удалось скрыться от него возле «Кафе дю Монд», где он спрятался до наступления темноты в одном из складских помещений, полном цикория, кофе и сахарной пудры.