Избегая хорошо освещенных утренним светом прогалин, Сол осторожно пробирался по лесу. Он смог подойти достаточно близко к Билтмору, чтобы узнать направление, куда уходила Керри МакГрегор, возвращаясь на свою ферму. Таким образом, Сол сможет оказаться где-то недалеко от фермы Братчеттов — где сидит Нико, глядя на мир невидящим взором.
Сол ощущал силу своих рук, своих мускулов. Если будет необходимо, он сможет остановить Лебланка.
Он прислушался к удаляющемуся звуку копыт коня Вандербильта. Но вдруг снова раздался приближающийся звук копыт. Лошадь скакала по другой стороне подъездной дороги, той, что была ближе к Солу.
Едва всадники оказались в его поле зрения, Сол пригнулся ниже. Но первый из всадников, в низко натянутой на лицо шляпе, смотрел прямо на него, словно заметил движение в куще рододендронов. Склонившись вперед и вправо, он повернул лошадь с дороги прямо в лес раньше, чем Сол успел пробежать хотя бы несколько шагов.
Со всей яростью, накопленной за годы, когда ему приходилось скрываться из-за преступления, которого он не совершал, со всем отчаянием сознания того, что страна, которую он принял, считает его злобным животным, Сол подхватил с земли тяжелую ветку и развернулся, занося руку, лицом ко всаднику.
Лошадь резко шарахнулась влево, и всадник с трудом удержался на ней.
— Кэбот!
— Ты думал, что это Лебланк. В таком случае я должен быть счастлив, что моя голова все еще держится на плечах.
Вторая лошадь — араб — прорвалась к ним сквозь заросли. Тяжело дышащий Джордж Вандербильт, ведущий в поводу за арабом еще одну лошадь, без всадника, выдохнул.
— Катафальмо, слава богу. Мы надеялись найти вас, понимая, что вы будете искать дорогу к дому Братчетта. Но и Лебланк будет искать вас там, и, возможно, скоро. Так что Нико там нет. Мы отвезем вас к нему.
Будучи третьим в ряду, позади Вандербильта и Кэбота, Сол наклонился к лошади, которую они привели ему, как будто хотел одним усилием воли обогнать остальных и первым приехать к Нико. Но, не зная дороги, он мог только наклоняться вперед, отчего его жеребец удивленно поворачивал голову, как бы спрашивая, зачем его наездник велит ему добавить ходу, если каменистая тропа и две лошади впереди не предполагают ничего другого, кроме быстрого шага.
Они поднялись к просвету среди деревьев. Глаза Сола прищурились от яркого солнца, прорвавшегося сквозь расступившиеся кроны.
На поляне стояли несколько деревянных строений. Одно, прямо перед ними, небольшая бревенчатая хижина без окон, с распахнутой дверью и провалившейся крышей, явно была заброшенной.
Позади этой хижины стояло другое строение, еще меньше, с оторванными кое-где досками, как будто они понадобились для чего-то другого. Слева стоял курятник, где потревоженные куры и петух захлопали крыльями и закудахтали, обозначая появление чужаков. Из самого большого строения, хлева, послышалось ржание.
В двери хлева появилось двое близнецов, их рыжие волосы пламенели в солнечных лучах.
— Все в порядке, — крикнул Джарси МакГрегор. — Это не то, что мы думали.
Талли, прищурившись, смотрела на них поверх дула старого кремневого ружья.
— Я и сама вижу, — сказала она. Но не опустила ружье, как будто события последних дней убедили ее встречать посетителей с нацеленным оружием.
— А где… — начал Сол. Но закончить ему не пришлось.
В двери хлева появилась третья головка — невысокая, с темной копной волос. К ноге, волочившейся по земле, прицепился клок сена.
Сол слетел на землю, даже не побеспокоясь остановить коня.
— Нико!
Крепко прижав к себе хрупкого, худенького мальчика, который тоже начал дрожать, Сол чувствовал, как его слезы падают брату на макушку.
— Нико. Мой Нико. Ты в порядке.
Они что-то говорили друг другу. И Сол, крепко держа руками худенькое тельце, прижался подбородком к макушке брата, чтобы тот чувствовал себя в полной безопасности.
— Можно поговорить с вашей сестрой? — спросил Кэбот у близнецов.
Даже прижимая к себе брата, даже преисполненный облегчения, что нашел Нико в целости и сохранности, Сол вдруг ощутил в воздухе напряжение, которого раньше не заметил.
Близнецы переглянулись.
Талли сделала им знак следовать за ней.
— Она здесь. С нашим папой. И еще соседи, которые пришли… чтобы сказать… — Она посмотрела на брата.
— Попрощаться. — Он взял сестру за руку, словно бы ему было легче говорить, чувствуя свою половинку рядом. — Они пришли, чтобы проститься.
Прижавшись друг к другу, Сол с Нико прошли вслед за остальными вглубь хлева, туда, где раньше, похоже, было коровье стойло, теперь чисто выметенное и со снятой с петель дверцей. Посреди него, на тюфяке, покрытом несколькими лоскутными одеялами, недвижимо лежал человек с посеревшим лицом. С одной стороны от него стояли Рема и Керри, с другой — Роберт Братчетт.
Человек на тюфяке пытался что-то сказать, протягивая руку в сторону Керри. Одними губами, надтреснутым голосом он еле-еле проговорил: «Мне… очень… жаль».
После чего, к изумлению Сола, умирающий повернул голову к Братчетту. И проговорил те же слова: «Мне… очень… жаль».
