И тут же, словно бы осознав, что не ее это дело — пялиться на частную корреспонденцию гостей, она покраснела и отвернулась. Лилли проводила ее ледяным взглядом.
Их взгляды встретились. В глазах девушки мелькнуло нечто, похожее на шок. Она явно узнала что-то в этой записке —
Эмили взяла Лилли под руку.
— Так пойдем?
Горная девушка, эта мелкая дрянь, так и не опускала глаз, глядя на Лилли.
Слева от них продолжал торчать Монкриф с идиотской улыбкой на веснушчатом лице.
Эмили понизила голос:
— Мне кажется, у него перчатки из кожи лучшей выделки, чем мои. Демократия — это хорошо и прекрасно, но когда даже лакей одет лучше, то что же остается нам? Поневоле задумаешься.
Со стороны конюшни к ним приближался Джордж вместе с конюхом, они вели в поводу трех лошадей, а немного позади верхом ехали Кэбот с Грантом. Лилли заставила себя улыбнуться. У нее все лучше получалось изображать беззаботность — когда она испытывала панику. Смяв письмо, она засунула его в карман жакета.
Но эта девица Керри продолжала пялиться на нее. Как будто пыталась установить какую-то связь между отправителем письма и ей, Лилли. Как будто эта Керри понимала, в чем тут дело.
И в этом была угроза для Лилли Бартелеми из Нового Орлеана, которой никогда никто не смел угрожать.
Сол вовсе не собирался пугать гостей Вандербильта.
Да он даже не собирался отвлекаться от череды бесконечных ям, которые копал. Но гнедая кобыла, одна из тех, что спускались к ним с вершины холма, припадала на переднюю левую ногу, и Сол заметил, как напряженно она держит голову.
— И не забывайте, — крикнул начальник с другой стороны ручья. — Мистер Олмстед настаивает, что все должно выглядеть натурально, так что никаких прямых линий. Папоротники и кусты впереди, большие деревья сзади.
Сол так засмотрелся на лошадь, что не обратил внимания больше ни на что — ни на приближающееся лицо, ни на хлыст в правой руке.
И только когда всадники осадили перед ним коней и один из них пробурчал: «Всегда лучше держаться подальше от потенциальных анархистов», — Сол перевел глаза на то, что он держал в руке.
Перед ним тут же возник Шенк на коне.
— Мистер Бергамини, разве вы не должны работать? — Он произнес
— Я засмотрелся, — объяснил Сол.
— Ну, а
Сол неохотно повиновался, но продолжал смотреть на кобылу.
Ничуть не взволнованный угрозой, которую мог представлять Сол, Вандербильт обратился к Гранту:
— Если вы хотите составить компанию Кэботу, который разговаривает с рабочими, то не забывайте, пожалуйста, что люди гор трепетно относятся к своему достоинству.
Кэбот спешился и привязал лошадь к стволу дуба. Затем, кивнув Солу, направился туда, где в ожидании стояли Тейт и еще несколько человек.
Грант начал гораздо менее изящно сползать с коня, который переминался на трех ногах все то время, что его всадник вытаскивал ногу из стремени, закидывал поводья на ветку дуба и присоединялся к Кэботу.
Дождавшись, чтобы Грант отошел, Сол подошел к кобыле так, чтобы она увидела его боковым зрением и смогла как следует разглядеть, после чего тихо заговорил с ней.
— Тебе неприятно,
Опустив голову, кобыла смотрела куда-то прямо перед собой — еще один дурной признак. Он провел рукой по ее боку, она даже не шевельнулась.
— О тебе хорошо заботятся, да? Вон какая шкура,
Сол видел, что в нескольких метрах от него Кэбот уселся на бревно вместе с несколькими членами лесной команды и стал задавать вопросы.
— У меня сложилось впечатление, мистер Тейт, что здесь, у вас в горах, можно получить на удивление полное образование — до определенной степени. Не могли бы вы рассказать мне об этом.
— Мы не какие-то безграмотные, если вы об этом.
— Я не имел в виду…
— Когда я рос, у меня была учительница, которая хорошо знала свое дело.
— Не могли бы вы рассказать мне о ней?
— Мисс Энни Лиззи Хопсон. Надо отдать ей должное, хоть она и женщина была. Она могла даже старого осла научить читать. Давала нам книжки.
— Книжки… Простите, то есть она сама покупала книги и привозила сюда? В виде?..
Тейт сплюнул в сторону.
— Если вы намекаете на благотворительность…
— Нет, я имел в виду не это.
— Она договорилась с кем-то в Нью-Йорке — какой-то там колледж, — чтоб они присылали нам сюда ящики книг. И раздавала их. И давала нам, детям, леденцы за то, что мы учили большие отрывки разных стихов. И пьес тоже.
— Вроде, — сказал Кэбот, немного помолчав, —
— Все такое, да. Особенно с теми, кто поумней. Тогда еще люди тут жили на своей земле. — Он помолчал и напряженным голосом добавил: — Тогда тут не было никаких иностранцев. Тогда все было безопасно.
