- Понимаешь, Алеша, не мы, так другие бы добрались. Представь, атлантиды, ведь хуже бы было, правда? - Миша уговаривал и убеждал. Кого?
- А Москва, Киев?
- Не все, значит, сгнило, но процентов девяносто - точно. Потому мы их и сломали. Два к пятнадцати, кто может выдержать. Ты лучше вот что скажи, Алексей, тебе что, жена нужна обязательно с незапятнанной биографией? Хорошо, рыбка наша золотая в добром расположении духа оказалась, а то...
- Не мне. Она... Она отказывалась... Боится, что и меня из-за нее...
- Дураки вы, - вернулся Краюхин. - Берите бумагу, Алексей Петрович, пишите заявление.
- Какое?
- Прошу зачислить курсантом высшей школы космогации... Пишите, пишите.
- Зачем?
- Чтобы я, говоря высоким штилем, мог, в случае чего, спасти вашу шкуру, Алексей Петрович.
- Да, Лешенька, пиши. - Крутиков наконец обернулся, глаза умоляющие.
- Простите, Николай Захарович, вы не находите, что нам следует... - начал Юрковский.
- А мы туда и летим, в Ашхабад. Я связался с нужными людьми, есть у меня дружок, учительницу доставят прямо на наш аэродром. Должны успеть, ребята шустрые. А у тех пьянка по случаю победы... Опередим.
- Вы о чем? - Быков переводил взгляд с Краюхина на Юрковского.
- Да ты не беспокойся, не беспокойся. - Юрковский положил руку на плечо Быкова. - Сиди. Пиши лучше.
Быков взял протянутую авторучку и блокнот, прислушался двигатели на форсаже, быстро летим - и вывел крупными буквами: "Председателю ГКМПС товарищу Краюхину Н. 3.", помедлил минутку и продолжил, дописал лист, вырвал, скомкал, и начал другой.
Третий.
Четвертый...
