Ей уже не суждено было разделить любовь с умным и заботливым мужчиной. Натаниел говорил, что у Изабеллы есть выбор, но в действительности у нее не осталось никакого выбора. Она не могла ставить свои интересы выше тех, за кого отвечала. Ее отец поступил бы точно так же. Изабелла была достойной дочкой отца, воспитанной в духе его принципов, а это для нее было столь же естественно, что и дышать. Словно издалека, Изабелла услышала свой голос, отвечавший просителю ее руки, к которому она не испытывала никаких чувств, чей внешний вид и характер отталкивали ее.
— Я выйду за вас замуж, Натаниел.
Он прильнул устами к ее руке, но не пытался целовать ее в губы, за что она мысленно благодарила его. Изабелла приняла этот жест за доказательство того, что он не станет проявлять бурных чувств.
Встав с кресла, Изабелла подошла к кукольному домику и легко коснулась кончиками пальцев оловянной посуды, хранившейся на стеллаже, который Томас мастерил в тот день, когда она впервые пришла к нему в мастерскую. Она желала Томасу успеха в Йорке. И она верила, что придет день, когда имя Чиппендейла будут связывать с чем-то более важным, чем с краснодеревщиком, смастерившим кукольный домик. А может быть, он окажется тем мужчиной, которого будут страстно любить не только на протяжении одного лета.
Среди шума и грохота в мастерской Томас занимался обычной работой, выделывая верхнюю часть стола, но в его душе кипело недовольство. Шесть месяцев, проведенных в Йорке, он считался новичком и числился младшим столяром-краснодеревщиком. У него не возникло ни малейшей возможности заняться чем-то более важным. К тому же очень красивые вещи создавались в главных мастерских. У Томаса росло недовольство тем, что его определили в пристройке в дальнем конце двора, где он не мог наблюдать работу опытных специалистов, к чему стремился. Здесь, в пристройке, трудились не менее тридцати разных мастеров.
Некоторые были одного возраста с ним, но менее подготовленные, несколько стариков, чье слабое зрение или другие недостатки не позволяли работать в главных мастерских, а также ряд учеников, с которыми мастер не церемонился — регулярная порка за каждую ошибку и проступок стали их печальным уделом. Томас думал, что ему повезло, раз он учился под руководством хорошего мастера — Гаррисон был строг, но справедлив.
Часы рабочего дня тянулись долго, но Томас был молод, в форме, силен, и легко выносил их. Лишь то, чем он занимался, делало рабочий день долгим. Огромное количество незатейливой, повседневной мебели производилось под этой крышей и, похоже, она пользовалась спросом. Эту мебель фургонами увозили торговцы, занимавшиеся розничной продажей, ее также приобретали отдельные клиенты, присматривавшие товар на соседнем складе. Томас дважды обращался к работодателю, которому дали имя Вуд[4], что лучше всего подходило его ремеслу, с просьбой перевести его в главные мастерские, но в обоих случаях получил отказ. Ричард Вуд был расчетливым, проницательным жителем Йоркшира, чувствовавшим, где выгорит, и это давало ему преимущество над конкурентами. Его навыки известного столяра-краснодеревщика теперь сводились к руководству работниками и выполнением заказов. Он зорко следил за дисциплиной на рабочем месте и не выносил новичка, который хотел научиться бегать до того, как обучиться ходьбе. Он повышал работников, когда наставало подходящее время, но не раньше того. Он дал Томасу ясно понять, что третье несвоевременное обращение такого рода может легко закончиться его увольнением. Томас не обрадовался подобной осечке, но ему пришлось придержать язык и подчиниться. Найти работу в хорошей мастерской было непросто, да и в нынешней ситуации не было бы ничего плохого, если бы он занимался своим делом. Томас приглядывался к Йорку, пытаясь выяснить, не удастся ли найти что-то получше в другом месте, и всегда обнаруживалось, что предприятие Вуда пользовалось славой отличной мастерской и превосходило все другие.
После этого он решил набраться терпения и сделал свою работу чуть интереснее, обнаружив, что может изготовить предмет мебели быстрее, сохраняя то же качество. Он также экспериментировал с приготовлением клея, стараясь улучшить качество того, которым пользовались в мастерской. У столяров-краснодеревщиков была своя особая формула клея, которая держалась в строгом секрете от конкурентов, если он обладал исключительными качествами, а Томас хотел приготовить свой клей, который бы клеил прочнее и чище и не издавал бы столь дурной запах, как сейчас.
