Позолоченный ключик полностью

— Что значит — обманули? — перебила его Лола. — Я еще раз спрашиваю — где Пу И? И что это за страшилище? — Она указала рукой на дворнягу, которая села возле Лёниных ног и умильно смотрела на него. — Где ты откопал этого урода?

— Это не урод, — машинально возразил Лёня. — Это соучастник преступления. Они подсунули его вместо Пу И…

— Что?! И ты… ты мог перепутать моего маленького ангела с этим кошмарным созданием?

Лёня молчал, уставившись каким-то странным взглядом на собственный рукав.

— Что ты молчишь? Что молчишь? — кричала на него Лола. — Тебе нечего сказать? Что мы теперь будем делать? Как мы вернем Пу И, моего дорогого, любимого Пу И?

— Постой, — перебил ее Лёня, снимая с рукава какую-то пушинку. — Посмотри, что это, по-твоему?

— Что ты мне зубы заговариваешь? Тебе нечего ответить — так и скажи! О чем ты вообще думаешь?

— Я думаю как раз о том, как спасти Пу И! И все же — что это такое?

— Да какая разница? Ну, перышко…

— Интересно, как оно оказалось у меня на ру-каве…

— Да что оно тебе далось? Наверное, от Перришона прилетело…

— А вот и нет, оно не попугайское — слишком маленькое, и цвет совсем не такой. По-моему, это перышко канарейки…

— Ну что ты привязался ко мне с этим дурацким перышком? Мне до него нет никакого дела! Я думаю только о Пу И!

— Я тоже о нем думаю. И это перышко наводит меня на определенные мысли.

— Мысли?! Не смеши меня! — Лола горько расхохоталась. — Да у тебя никаких мыслей отродясь не было!

— Я понимаю, что ты очень расстроена, — Лёня с обидой взглянул на боевую подругу. — Но все же не говори того, о чем впоследствии пожалеешь!

— Да я вообще не собираюсь с тобой разговаривать! Не имею такой охоты! Знаешь, есть такие детские стихи: «не о чем нам разговаривать, он перед смертью сказал…»

— Неужели детские? — недоверчиво переспросил Лёня. — Для детских как-то мрачно. Да ладно, все же послушай меня. Откуда взялось это перышко у меня на рукаве?

— Ну, уж это тебе лучше знать! И вообще, ты меня уже достал с этим перышком!

— Понимаешь, у меня нет ни одной знакомой канарейки. И я подумал, что перышко могло попасть на мой рукав от похитителя.

— Ну и что? — Лола смотрела на Маркиза исподлобья и нехотя слушала его.

— А то, что я думаю — этот похититель недавно побывал на птичьем рынке, там к его одежде и пристало перышко канарейки. А зачем он туда ездил?

— Зачем? — повторила Лола, против своей воли прислушавшись к словам Маркиза.

— Затем, что там он избавился от Пу И и приобрел вместо него эту дворнягу.

При этих словах собака, которая не сводила с Лёни преданного взгляда, умильно облизнулась и завиляла хвостом.

— Ты думаешь, мы еще можем его там найти… — проговорила Лола неуверенно, но в глазах ее промелькнула надежда.

— По крайней мере, можем о нем что-нибудь узнать! В любом случае, нужно туда поехать.

Лёня не признался подруге, что не очень-то рассчитывает на эту поездку и хочет съездить на рынок в основном для того, чтобы отвлечь ее от мрачных мыслей.

Долго уговаривать Лолу не пришлось, и через час компаньоны подъехали к птичьему рынку, расположенному неподалеку от Финляндского вокзала. Дворнягу им пришлось взять с собой.

Птичий рынок еще издалека сообщал о себе тысячами звуков и запахов. Оттуда доносился птичий щебет и собачий лай, голоса продавцов и покупателей и какие-то вовсе нечленораздельные звуки. Все это вместе сливалось в некую фантастическую симфонию, при звуках которой дворняга заволновалась.

Оставив машину поблизости и велев собаке сидеть в ней и ждать, Лола и Маркиз пешком отправились на рынок.

Здесь шум и гвалт стали просто оглушительными, так что между собой приходилось разговаривать на повышенных тонах, добавляя в общий гвалт свои собственные децибелы.

Вначале компаньоны попали в ту часть рынка, которая вполне соответствовала его названию, — здесь на длинных столах и просто на земле стояли клетки с попугаями и канарейками, голубями, чижами, щеглами, зябликами и другими птицами. Здесь же продавался птичий корм, клетки и прочий инвентарь.

— Купить, что ли, Перришону подругу… — задумчиво проговорил Лёня, замедлив шаги возле стола с попугаями. — А то у него жизнь какая-то безрадостная, поэтому он грубый и невоспитанный…

— А ты почему грубый и невоспитанный? У тебя, кажется, нет недостатка в подругах! И вообще, ты не забыл, зачем мы сюда пришли? — прикрикнула на него Лола.

— Да не забыл, не забыл! — И Маркиз прибавил шаг.

После самой шумной части рынка они попали в самую его тихую часть, где продавали аквариумных рыбок и рептилий. Лёня вертел головой, разглядывая гуппи и гурами, меченосцев и вуалехвостов. Ему казалось, что он снова стал ребенком.

В конце ряда старик с морщинистой шеей продавал черепах. Когда Лёня поравнялся с ним, старик вытянул голову из пальто, как черепаха из панциря, и проскрипел:

— Молодой человек, купите черепаху! Она научит вас правильному отношению к жизни, научит никуда не спешить. Черепаха — это настоящий философ!

— Извините — спешу! — отмахнулся от него Лёня и перешел в следующую часть рынка.