Позолоченный ключик полностью

— Спасибо вам, Иван Игнатьевич! Кстати, вам снова шах, а также на этот раз и мат.

— Неужели? Ох, и правда! Заговорил ты мне зубы, голубь… Ну да ладно, тебе проиграть не обидно, ты игрок приличный. Кстати, помню, играли мы с Рудольфом в шахматы. В общем, разыгрывали вариант испанской партии, и на двадцать восьмом ходу поставил мне Рудольф шах. Я запаниковал, поторопился и допустил ошибку — защитил короля конем…

Иван Игнатьевич быстро расставил шахматы на доске, чтобы показать Маркизу позицию:

— Вот видишь, поставил сюда коня, а Рудольф в ответ пожертвовал слоном, пошел ладьей и поставил мне мат. А потом, дома уже, подумал я немного над этой позицией и понял: надо мне было этим конем пожертвовать, так вот и так, — старик переставил фигуры. — И тогда я бы выиграл. Видишь?

— Да, интересно… — Лёня внимательно взглянул на доску. — В общем, спасибо вам, Иван Игнатьевич, вы мне очень помогли!

— Не за что, голубь, не за что! Заходи, если что. Кофейку выпьем, в шахматишки перекинемся…

Вернувшись домой, Лёня позвонил своему старинному знакомому Ивану Францевичу Миллеру.

Миллер был ювелиром, причем старой, настоящей школы. Он не устраивал выставки своих изделий, не проводил пиар-акции и рекламные кампании. Более того, у него не было даже собственного магазина. Но настоящие знатоки ювелирного искусства высоко ценили его изделия и платили за них очень большие деньги, так что Иван Францевич был далеко не бедный. Лёня познакомился с ним в давние времена, через своего друга и учителя Аскольда (того самого, в честь кого получил свое имя Лёнин кот).

— Иван Францевич, — начал Лёня без долгих предисловий, — не посоветуете, у кого можно на время позаимствовать хорошие старинные шахматы?

— Неожиданный вопрос, — признался ювелир. — А насколько хорошие, Леонид?

— Очень хорошие. Такие, из-за которых уважающий себя коллекционер утратил бы покой и лишился способности здраво рассуждать.

— Ну, это должно быть действительно что-то потрясающее! — Ювелир еще немного помолчал и наконец проговорил: — Пожалуй, вам нужно навестить Марка Клевера. Слышали когда-нибудь о таком?

— А как же! Кто же не слышал о «защите Клевера»? А что — он все еще играет в шахматы?

— Нет, перестал после того, как проиграл компьютеру. Теперь полностью перешел на преподавательскую работу. Вот у кого поразительная коллекция шахмат!

— А примет ли он меня?

— Если я ему позвоню — примет!

В дверях появилась Лола.

— Лёня, ты снова уходишь? А обедать?

Чувствуя вину и помня уроки своей замечательной тетки Калерии Ивановны, Лола расстаралась с обедом. Тетка утверждала, что все неприятности в семейной жизни, все склоки, свары и разрушенные браки происходят только от того, что мужчину недокармливают. Если на столе каждый день будет вкусный обед из трех блюд, то какой же мужчина от такого счастья побежит? А который все-таки побежит, то вернется через месяц с голодным блеском в глазах.

Поэтому Лола, сверившись с рецептом, приготовила крем-суп из цветной капусты и запекла мясо в духовке. А к чаю испекла песочный пирог с курагой, хорошо, что готовое тесто нашлось в морозилке.

— Мясо скоро будет готово… — робко сказала она.

— Некогда! — отрубил Маркиз. — Вернусь, тогда поедим! Дело не ждет!

И ушел. А Лола только утешалась мыслью, что Ленька не соврал, у него и вправду дела, иначе ни за что не отказался бы от обеда.

Уже через час Лёня звонил в дверь простой квартиры на Петроградской стороне.

Открыл ему нестарый еще человек в шелковой домашней куртке, с густой, торчащей дыбом иссиня-черной шевелюрой.

То есть открыл он не сразу — сначала долго разглядывал Лёню через глазок и расспрашивал, кто он такой. Наконец фейс-контроль был закончен, и Лёню допустили в квартиру.

Маркиз с трудом узнал хозяина квартиры. Когда-то Марк Клевер был знаменит, его лицо часто появлялось на страницах журналов и на телевизионном экране — молодой, подающий большие надежды шахматист, в двадцать пять лет он стал гроссмейстером, в тридцать участвовал в чемпионате мира. Но тогда, на этом чемпионате, с ним случился нервный припадок. Он носился по гостинице в полуголом виде, утверждал, что в его номере соперники установили подслушивающие устройства, чтобы выведать все его домашние заготовки.

В итоге вместо финального матча он попал в нервную клинику, где провел несколько месяцев. После завершения лечения, несмотря на предупреждение врачей, он снова начал играть в шахматы, принял участие в соревнованиях и опять поднялся на высокий уровень, но снова сорвался и на этот раз попал в клинику на целый год. Ему прописали серьезный курс лекарств, от которых характер шахматиста изменился, он стал вялым и слезливым.

Окончательно добил его рекламный матч с компьютерной программой. Проиграв программе, Клевер поставил крест на больших шахматах и с тех пор занимался только преподавательской работой и шахматной композицией.

Теперь перед Лёней был не блестящий молодой шахматист, а рано состарившийся, сломленный человек. Однако гостя он встретил приветливо.