Позор континента полностью

Даже такой мужлан, негодяй и подлец, как вы, и то решил вступить в борьбу с демонами, для чего обманули даже меня и моего отца. И я поняла, что я совершила очень большую ошибку, помогая демонам в войне со всеми людьми.

Так что я приняла решение, всеми силами помочь людям. И я надеюсь, что мне удастся сделать что-то полезное, чтобы мои слова не остались просто словами.

Искренне ваша Изабелла'.

— Мне особенно нравится, какими эпитетами она тебя наградила, - иронично произнесла Ива. — И ни слова про нашу ночь в вагоне! А ведь ей точно всё понравилось.

— Помолчала бы уж, — проворчал я, сунув записку в карман. — И кстати, забыл спросить. А на фига ты так гнала по дороге?

— Точно! Нас же ждёт корабль. Мне дриады сказали! Суперлайнер «Принцесса Жаклин» уже посетил несколько портов во Франции, Германии, Голландии, и ещё где-то. Демоны в телах людей и просто их приспешники набились в него как сельди в бочку. Так что… пора ими заняться.

— Чёрт! - выругался я. — И ты молчала?

— Ой, без тебя не начнут! — хихикнула балда.

Я выскочил из пансиона и быстро подошёл к пока ещё не уехавшему кэбу, чей возница настороженно уставился на меня.

— Мне срочно надо на побережье! — скомандовал я.

Правда прежде чем сесть, купил у пробегавшего мальчишки газету. Надо хоть новости почитать, а то отстал от жизни.

И газета порадовала. Как обычно. На первой полосе перемывали мои кости. Ну да, журналисты меня искренне ненавидят, считая, что я хочу ввергнуть Европу в средневековую дикость. Но я просмотрел талантливый пасквиль «по диагонали», а вот затем с интересом прочитал восторженную статью, что на лайнере «Принцесса Жаклин» начинается великий симпозиум на тему борьбы за традиционные ценности. И присутствует уйма влиятельных людей. Правда журналист сетовал, что его не пригласили, потому как отбор прессы был какой-то «непрозрачный». Не знает, дурень, как ему повезло. Ещё я с удовлетворением обратил внимание, что почётными гостями заявлены несколько королей, в том числе и местный, Лондонский. А также несколько самых важных магистров инквизиции. И имя Иссони обнаружил в списке. Ещё лучше. Не вылавливать эту шушеру потом по одиночке.

Последняя заинтересовавшая меня статья была полна сарказма и превосходства англичан над русскими. И причиной явился дружественный визит военного корабля из Архангельска. Причём опубликовали несколько архивных фото, на которых был запечатлён окутанный дымом колёсный броненосец. И слова доброго про него не напечатали. И примитивный, и пушки у него косые, да и вообще, бедолага не доплыл до порта, и сейчас стоит чуть южнее Лондона, ожидая ремонтного судна.

В принципе такой броненосец даже был в Архангельске. Только борзописец забыл упомянуть, что тот уже лет пятьдесят как выведен из состава флота, и стоит на приколе как музейное судно. И этому типу пришлось немало порыться в архиве в поисках древних фотографий.

А затем мы и приехали. Как раз к унылому складскому району, около которого в километре от берега и застыл убогий броненосец, выплёвывая из труб облачка чёрного дыма. Вот только у пирса стоял вполне современный катер, а рядом скучала стайка красивых женщин. Обрадовались они мне как родному. В смысле, начали язвить, про то, что меня «только за смертью посылать». Я кивнул дриадам, и по паре реплик понял, что те о моей коронации ещё не в курсе. Ну и ладно. Я ещё не обдумал, как мне теперь себя вести, да и не до этого нам. И тут когда с катера стали сигнализировать на корабль, и дриады засуетилась, на несколько секунд слетела иллюзия. И на месте колёсного старичка, возник самый современный броненосец, ощетинившийся стволами главного калибра аж в двадцать пять дюймов. А это, если перевести в нормальную метрическую систему, шестьдесят три с половиной сантиметра.

Колдуньи тут же восстановили иллюзию, а я оглянулся на возницу, который сначала глазел на редких красоток, но теперь замер, разинув рот, и прикипев взглядом снова к древнему военному кораблю.

— Что-то снова увидели? — заботливо спросил я.

— А-а-а… э-э-э… — протянул мужик.

— Вам надо сменить сорт виски, уважаемый, — посоветовал я. — А то вечно что-то видите.