В небольшом русском городке, где-то на окраине, где дальше – за пустырем – виден уже и лес и не дымят трубы, в аккуратном домике из трех комнат жила женщина. Звали женщину красиво – Агриппина, Агриппина Игнатьевна Веселова, попросту – Груша. Было ей тридцать четыре года, и были у нее сын Витька двенадцати лет да брат Николай Игннатьевич, главный бухгалтер пригородного совхоза, да где-то был муж… С мужем они разошлись три года назад: тот взял в подруги… бутылку, и та подруга белоголовая завлекла его куда-то далеко, даже и не слышно было, где он.
Брат Николай приезжал по воскресеньям к сестре и пленмяннику, старался как-нибудь им помочь, продукты привонзил, деньжонок иногда.
И один раз, в воскресенье, приехал он с важным каким-то делом… Но пока дело это не выкладывал, а как обычно они с Витькиной матерью воспитывали Витьку.
– Ну сладу нет – не слушается, и все, – жаловалась мать. – Совсем парень выпрягся…
– Что же это ты, Витька? – гудел большой дядя Никонлай, постукивая толстыми прокуренными пальцами по клененке. – Не годится так, не годится. А что же дальше-то бундет, если ты уже счас… черт-те чего вытворяешь? Ведь матенри-то одной трудно с тобой, как ты это не поймешь!..
– Ни дьявола не понимает! На днях чего удумал: взял да соседской свинье глаз выбил…
– Глаз? – удивился дядя Николай.
– Но! Ветеринар, сосед-то… ладно, мужик добрый – не пошел никуда жаловаться. А то было бы дело!
– Зачем же ты ей глаз-то выбил? – спросил дядя.
Лобастый Витька сидел тут же, за столом, делал вид, что усердно читает книгу. Молчал.
– Витьк!
– Ну?
– Зачем глаз-то свинье выбил?
– Я нечаянно, – буркнул Витька.
– "Нечаянно"! – воскликнула мать. – Знаю я, как нечанянно… Нечаянно. – И повернулась к брату – рассказать: – Я его все в пример ставлю, ветеринара-то: выучился человек, теперь живет-поживает, в доме-то только живой воды, навернно, нет… Бери, мол, пример – приглядывайся. А он его и ненвзлюбил…
– При чем же тут животное, если тебе человек не поглянулся? Витьк!
– Ну?
– Разве можно такие вещи делать?! Ты что, живодер, что ли?
Витька молчал.
– Папа родимый – набычится, и не сдвинешь с места, – заключил дядя Николай. Помолчал. Спросил сестру: – Где он счас? Не слышно?
– "Где"! – горько воскликнула мать. – У него дорог много, и все – веселые.
– Алименты-то шлет?
– Шлет.
– Эх, Витька, Витька… – вздохнул дядя Николай. – Что ж ты так живешь-то? А?
Витька молчал.
– Витьк!
– Ну?
– Чего молчишь?
– Я читаю.
– Что ты мне очки втираешь! – осердился дядя Никонлай. – Читает он!.. – Потянулся, взял у Витьки книгу. – Что ты читаешь? То ж – задачник! Кто же так задачник читает… как художественную литературу. Менделеев мне нашелся!
– Вот так он меня все время обманывает, – сказала мать. – Спросишь: Витька, выучил уроки? Выучил! А где вынучил, где выучил – ничего не выучил, одна улица на уме…
– Ты эту улицу брось, Витька, – резонно стал убеждать дядя Николай. – Она до добра не доведет. Хватишься потом, да поздно будет. Вот он, близко будет, локоть-то, да не укунсишь. Улица от тебя не убежит, а время уйдет, не воротишь. Ты лучше возьми да уроки хорошенько выучи, чем… глаза-то свиньям вышибать. Чем выбил-то, камнем, что ли?
Витька водил пальцем по синим клеточкам клеенки. На вопрос только неопределенно поморщился и пожал плечами.
Дядя помолчал и спросил совсем другим тоном – мирно, несколько удивленно:
– Так что, здесь тоже свиней держут?
– Держут, – откликнулась мать. – А чего? Мужик-то в доме, так и держут. Зато всю зиму без горюшка – с мясом. Мужик-то есть, чего не держать?
– Витька, – повернулся дядя к Витьке, – иди учи уроки в ту комнату, мне надо с матерью поговорить.
Витька незаметно с облегчением вздохнул и ушел в друнгую комнату. Накачка кончилась.
– Я вот о чем с тобой, – заговорил Николай негромко. И посмотрел на часы. – Помнишь, я тебе говорил про мужинка-то?
– Ну, помню.
– Это… видал я его в пятницу, говорил с ним…
Груша насторожилась. Заинтересовалась.
– Ну?
– Он придет сегодня… – Николай опять глянул на чансы, – через десять минут.
– Батюшки! – испугалась Груша. – Чего же ты молнчишь-то сидишь? Надо же хоть маленько прибраться, что ли?..
– А что у тебя?.. Нормально и так…
Груша вскочила было, но оглянула комнату и села опять.
– Так ты расскажи про него… Что хоть за человек-то? Ты откуда его знаешь-то?
– Учился с ним на курсах бухгалтеров вместе…
– Так это когда было-то!
– Давненько. А тут встретил его: я в банк приехал, и он туда же пришел. Ну, разговорились… Ну – как, мол, жинвешь? То-се… Одинокий он счас – разошлись тоже, двое детей было…
– А чего разошлись-то?
– Пил тоже…
– Вот те на! Так это что же мне, шило на мыло менять?
– Да погоди ты! Пил, счас не пьет – лечился, что ли, или так бросил, не спрашивал. Но твердо знаю, что счас не пьет. Хороший мужик. Я рассказал про тебя: вот, есть, мол, сенстра – одинокая тоже, парнишка в пятом классе… Приду, говорит. Посмотри, может, что и выйдет у вас. Чего же одна будешь с этих лет…
Через приоткрытую дверь в горницу Витька слышал весь разговор. Навострил уши.
