Совсем рядом, в этом же городе, и даже в этом же подъезде, одна за другой гибнут девушки. Такие же, как Кристина. Они похожи внешне, вели почти такой же образ жизни. Девушка в опасности или это банальные суициды, а схожесть жертв совершенно случайна?Как раз в это время у Кристины появляются таинственные поклонники, которые слишком много о ней знают. Один вполне реальный, а второй не спешит выходить из сети в реальную жизнь. Случайность или потихоньку опасность подбирается к ней, и скоро она станет следующей?Человек, который не представляет, какое у него будущее, слишком настойчиво вязнет в своем прошлом. И порой оно дает ему второй шанс. Свет истины прольется так же неожиданно, как до этого сгустилась тьма загадок. Эта осень, определенно, станет самой незабываемой…
Лужи и листья
Пятки скользят по разгоряченной, покрытой трещинами, земле. Она легко крошится в мелкую пыль. Мне щекотно и весело от того, что земляные струйки из-под моих ступней с быстрым шорохом стекают в воду. Маленькие прозрачные рыбки с черными немигающими глазками шарахаются в стороны. Солнечные лучи будто отпрыгивают от дрожащей глади и слепят глаза, а когда я долго слежу за движением облаков, моя голова начинает приятно кружиться. От речки поднимается горячий пар, он пахнет рыбой и тиной. Ветер дует будто вполсилы и гоняет теплый запах туда-сюда, я с удовольствием ощущаю, как он до меня дотрагивается, стекает по запястьям. Меня будто обнимает само лето. Нежное и доброе, какое бывает только в детстве.
Мне пять лет и я сижу на берегу реки. Моя жизнь прекрасна, но пойму я это лет через двадцать, не раньше. До этого момента просветления буду очень хотеть вырасти, мечтать окончить школу, поступить в университет, познать самостоятельную жизнь, разобраться в причинах и следствиях. В детстве мне казалось, что счастье возможно только у взрослых людей, которые могут делать, что вздумается, ни от кого не зависят, все умеют и знают. Дурочка. Сиди около речки и улыбайся в своем блаженном неведении того, от чего обречен страдать каждый. Чем больше ты взрослеешь, тем в более запутанный лабиринт погружаешься. Лови этот счастливый момент, которому уже никогда и нигде не будет равных.
Пока двадцать пять неугомонышей почти синхронно водят пальчиками по страничкам и хором шепчут обрывки фраз из «Повести временных лет», я украдкой смотрю в окно и почему-то переношусь в свое далекое детство, прошедшее у бабушки в деревне. Теперь воспоминания о беззаботной жизни отступили, и я вижу то, что происходит вокруг в настоящий момент времени. Крупные ливневые капли залпом сыпятся из недр бесцветного неба, влетают в промокшую землю, бьют по желтым листьям, качающимся на поверхности луж, топят их. Листья сопротивляются, но капель слишком много и они сильные - летят с самого неба, которое будто заряжает их особо разрушительной энергией, чтобы они начисто смыли последние следы хорошей погоды.
Грустная ассоциация, но вся моя жизнь как раз очень похожа на конвульсии листьев в холодной водице. Чего-нибудь да не хватает мне для того, чтобы нормально себя чувствовать. Не покидает меня ощущение необъяснимой тоски по недостающим мне компонентам счастливой жизни. То ли цветок папоротника мне бы помог, то ли щепотка звездной пыли. Только где мне их взять?
Хотя, собственно, что плохого со мной происходит? Работа у меня есть, стабильная зарплата тоже. Да, первая – неинтересная и бесперспективная, а вторая – маленькая и ее ни на что не хватает, если надеяться только на нее. Но ведь все вокруг нас и внутри нас – относительно. Некоторые люди вообще вынуждены таскать с утра до вечера скользких соленых сельдей из-под прилавков, взвешивают их и продают. Другие катаются на подножках мусоровозов от свалки к свалке, давно забыли об отвращении и прямо голыми пальцами берутся за бортики контейнеров, наклоняют их на бок, чтобы было удобнее отыскать там что-то ценное. Но все эти люди в свободное время ходят по улицам и улыбаются, где-то берут повод для радости. А я постоянно чувствую себя, будто с ног до головы обрызгана лимонным соком. Я так подробно описываю методы специалистов этих профилей, потому что много раз наблюдала за ними, пытаясь пристыдить себя за неумение быть благодарной судьбе за комфорт и безопасность.
Конечно, объективность требует признать, что школьной учительнице литературы живется лучше, чем другим фигурантам моих размышлений. Только меня вопреки доводам здравого смысла терзает химера особого характера: мне тоскливо и одиноко, мне кажется, что я делаю не то, не с теми и не для чего. «Как смеешь благородным делом не гордиться?!» - слышу я недовольные выкрики общественного мнения. Ну, судите сами. Может, я все-таки хоть на малую толику, но права в ощущении того, что профессией моей не стоит излишне гордиться?!
Школа, в которой я работаю уже почти десять лет, хоть и государственная, а не коммерческая, но имеет репутацию элитной. В основном здесь учатся дети успешных родителей, постигают науки и заодно впитывают дух прагматичной нацеленности на происходящее в мире. Привычный для современности перекос в сторону развитого капитализма здесь ощущается во всем. Хотя сама я уже давно не ученица и меня это как будто бы не касается, но мне мерзковато наблюдать, как школа всасывает в себя деньги, придумывая все новые способы. Тряпки, швабры, ремонты, шторы, охрана, сигнализация, освещение, отопление и прочие блага, которые вроде бы должны быть обеспечены (и на самом деле так и есть) государственным бюджетом, оплачиваются за счет родителей учеников. И вы же понимаете, что эти теневые финансы тире «добровольные пожертвования» тратятся не только на то, что обещается на родительских собраниях. Вернее будет сказать, совсем не на то.
