Маккензи остановился в нерешительности. Может, что-нибудь все-таки приготовить? Иногда Сара могла передумать, когда еда уже стояла перед ней. Впрочем, зачастую она к ней все равно не прикасалась. Тогда Мюррей поглощал ее порцию, или убирал, или накрывал пленкой, надеясь, что жена покушает позже. Он посмотрел на одеяло, на женщину, забившуюся в самый угол дивана, как можно дальше от него.
– Я буду на кухне. Если что.
Никакого подтверждения того, что Сара его услышала, он так и не получил.
Маккензи принес из сада пустое пластмассовое ведро и принялся методично открывать ящики на кухне, убирая острые ножи, ножницы, лезвия мясорубки. Затем он достал из шкафа рукав для запекания и осторожно вытащил из коробки металлические скобки. Извлек из-под мойки щелочные моющие средства, а из ящика комода – все лекарства. Прошло довольно много времени с тех пор, как ему приходилось проводить такую зачистку в последний раз, и Мюррею не хотелось думать о том, почему это кажется необходимым сейчас. Чтобы отвлечься, он принялся вспоминать свой визит к Дайан Брент-Тейлор, свои действия шаг за шагом. Он надеялся, что так сможет понять, что же привлекло его внимание на той доске в коридоре.
Входная дверь – белая, НПВХ. Дверной коврик – волокно и резина. Коридор, ламинатный пол, темно-красные стены, из-за которых и без того темный первый этаж казался еще мрачнее. Доска висела слева, над полкой с каким-то хламом. Что там было? Расческа. Открытка. Ключи. Он вызвал перед своим внутренним взором образ полки, и постепенно все эти предметы обрели очертания – взрослый вариант детской игры на развитие памяти, которая так нравилась ему когда-то.
Сложив все в ведро, Маккензи отнес его в конец сада, в сарай, где тщательно спрятал под запылившимися рулонами упаковочной бумаги.
Его мысли снова и снова возвращались к той доске. Что же было на ней? Несколько открыток – по крайней мере три. На одной была запечатлена Столовая гора (Мюррей запомнил ее, потому что мечтал когда-нибудь слетать в Кейптаун). Рекламная листовка салона красоты. Список телефонных номеров. Может быть, он узнал имя в этом списке? И теперь это воспоминание не дает ему покоя?
– Что ты делаешь?
Маккензи не видел, как Сара вышла в сад, и вздрогнул от неожиданности, когда за его спиной вдруг раздался ее голос. Взяв себя в руки, он оглянулся. Сара дрожала, губы у нее посинели, хотя она провела на улице всего пару секунд. Она была босой. Женщина обхватила руками плечи, спрятав ладони в рукавах. Ее пальцы ритмично двигались – Мюррей знал, что она чешет одно и то же место, уже покрасневшее от постоянного раздражения кожи.
Он коснулся руками ее плеч, и нервный тик прекратился.
– Я действительно проголодалась.
– Сейчас что-нибудь приготовлю.
Мюррей провел Сару по тропинке через сад, нашел тапочки и усадил ее на кухне. Сара молчала, пока он делал ей бутерброд, скорее давя батон, чем отрезая куски хлеба, настолько тупым был нож. Но на еду она набросилась с аппетитом, что Маккензи счел своей победой.
– Я тут думал над делом Джонсонов.
Он надеялся увидеть искру интереса в глазах Сары, но ничего подобного не заметил, и у него оборвалось сердце. По его настоянию она прошла проверку своего психического состояния, и результаты подтвердили то, что Мюррей и так уже знал: Саре предстоял очередной сложный период. Он чувствовал себя так, словно плывет на утлом суденышке по бурным глубоким водам, а спасательной шлюпки на его корабле не осталось.
– Впрочем, сейчас это не важно, – добавил он, сам не зная, имеет ли он в виду то, что Анна Джонсон передумала, или то, что это расследование уже не может подбодрить Сару.
Сара прекратила есть, и глубокие морщины пролегли у нее на лбу.
– Анна Джонсон не хочет, чтобы я продолжал расследование, – медленно произнес Мюррей, притворяясь, что не заметил выражения ее лица. Притворяясь, что говорит сам с собой. Он уставился на точку справа от тарелки Сары. – И я не понимаю, почему я должен тратить свое нерабочее время…
– Почему она не хочет, чтобы ты продолжал расследование?
– Не знаю. Она сказала, чтобы я его прекратил. Злилась. Бросила трубку.
– Злилась? Или ей было страшно?
Маккензи поднял взгляд на Сару.
– Дело в том, что, если ей страшно, может показаться, что она злится, – пояснила жена, – и что она не хочет, чтобы ты помог ей.
– Она выразилась недвусмысленно. – Мюррей вспомнил, как Анна прервала разговор с ним. – Она не хочет, чтобы я помогал.
– Может, и не хочет, – задумчиво сказала Сара. Отщипнув кусочек бутерброда, она придвинула его к Маккензи. – Но может быть, ей сейчас так надо.
Анна
Звонок эхом разносится в коридоре. Стационарный телефон звонит очень редко – мы оба пользуемся мобильными, – и обычно это либо реклама с записанной речью, либо какая-то попытка мошенничества. Марк порывается встать, но я его опережаю. Прошло уже два дня, как я бросила трубку после разговора с Мюрреем Маккензи, и с тех пор я с ужасом жду, что он перезвонит.
– Я возьму.
