– Женя? – произносит муж растерянно. – Ты когда вернулась?Мне хочется ответить что-то в духе: «Вопросы здесь задаю я!» Но получается только нервно сглотнуть. Ещё минуту мы молча смотрим друг на друга.– Я вернулась, когда вы были ещё в процессе, – с опозданием отвечаю я. Муж с досадой морщится, а я продолжаю с иронией: – И ещё подумала: «Надо же, повезло Марине». Да уж, повезло.На последней фразе я даю слабину. Голос срывается, начинает хрипеть. На глазах появляются слёзы.– Саш, ты чего так долго? – слышится из глубины голос соседки.– Действительно, – саркастично усмехаюсь я. – Чего это ты так долго?!– Марин, погоди, – говорит он себе через плечо, а потом оборачивается. – Жень, только давай без истерик. Мы ведь взрослые люди.Женя – успешный фотограф, но её брак разваливается. Муж уходит к молодой и красивой. Надеясь сбежать от одиночества, она соглашается на новый проект и с головой бросается в работу. Съёмки с горячим сицилийским парнем заканчиваются головокружительным романом.
День – сотканное из солнечных лучей полотно. Воздух наполнен разнообразными звуками и запахами курортного городка. На губах привкус морской соли. В голове же абсолютная пустота. В моменте я ощущаю себя по-настоящему счастливой и свободной. Чувствуя какой-то подростковый задор я взбегаю по лестнице вверх. Габриэль, следующий за мной, хватает меня за руку, ловит и прижимает к перилам.
– Я поймал тебя, – произносит он, игриво улыбаясь.
– И что ты теперь будешь делать? – отвечаю я, хитро прищурившись.
– Свяжу и накажу за плохое поведение.
Его руки сжимают мои запястья не больно, но достаточно грубо, чтобы ощутить волнение и трепет. Искушённый вздох срывается с моих губ. Голову немного ведёт от эмоций, от этой дикой, невообразимой страсти, вспыхнувшей между нами. Я вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, почему вместо привлекательных, загорелых сицилиек он выбрал меня. Ответа нет, и вряд ли он появится, даже если я озвучу этот вопрос.
Я отклоняюсь назад, чувствуя затылком опасную высоту, открывающуюся в пролёте. Габриэль тянется к моей шее, припадает к ней губами. Целует жадно, спускаясь к груди. Я прикрываю глаза и закусываю губу. Мы оба возбуждены до предела. Настолько, что готовы заняться этим прямо тут на лестнице. К счастью, за спиной Габриэля раздаётся деликатное покашливание. Пожилая дама, немка, если судить по стилю, проходит мимо нас вниз. Габриэль смущённо улыбаясь притягивает меня к себе. Прижимает мою голову к своей груди, будто хочет спрятать от посторонних глаз. Я слышу, как быстро и громко бьётся его сердце. Отчего-то мне хочется смеяться. Некстати вспоминается осуждающее выражение лица той немки.
– Что такое? – спрашивает он, чувствуя, как мои плечи начинают содрогаться от беззвучного хохота.
– Да так, просто забавно вышло, – отвечаю я и выскальзываю из его объятий.
Ноги несут меня к моему номеру. Азарт погони подстёгивает, заставляет заливаться смехом и взвизгивать, когда ему почти удаётся меня настигнуть.
Наконец мы оказываемся в безопасности, отрезанные от остального мира хлипкой гостиничной дверью. Габриэль хватает меня и прижимает к этой самой двери. Я чувствую его горячее дыхание на своей коже. От Габриэля пахнет морем и зноем, мужским потом и дорогим парфюмом. Я сглатываю в предвкушении, наблюдая, как он медленно склоняется к моим губам. Теперь спешить ему некуда. На следующее бесконечное количество часов мы одни, и никто не побеспокоит нас. Оттого каждое его движение становится плавным и грациозным, будто поступь гепарда. Одна его рука обвивает мою голову и заставляет податься вперёд навстречу его жадным губам. Вторая устремляется вниз и, сгребая в мелкие складки подол моего платья, скользящим движением оголяет бедро.
Его поцелуй глубокий и волнующий, на вкус солёный. Я отвечаю ему также жадно, будто хочу получить любви сполна за всю свою жизнь. И Габриэль даёт мне её в достатке. Он не скупится на ласки – гладит до дрожи мои бёдра, мнёт ягодицы. Поцелуи переходят на шею, ключицы и плечи. Он оттягивает эластичный ворот топа вниз, давая свободу груди. Играется с сосками – потирает, целует, покручивает, заставляя их затвердеть. Другая рука сквозь трусики касается промежности. Я невольно выгибаюсь, наваливаясь на дверь плечами. Держаться на ногах всё труднее.
Дрожа от нетерпения, я тянусь к его ремню. Расстёгиваю джинсы, и приспускаю бельё. Касаюсь несмело его возбуждённого члена. Мои ласки окончательно сводят Габриэля с ума. Он вскидывает мою ногу себе на предплечье, заставляя повиснуть у себя на шее, а после отгибает трусики и вставляет мне. Я невольно издаю стон. Вспоминаю, что мы всё ещё у самой двери, и становится неловко вдвойне. Габриэль делает ещё толчок, а после ещё один, заставляя мой зад раз за разом ударяться со стуком о дверь.
Я не знаю было ли хоть когда-то в моей жизни подобное. Дикое желание, предвкушение оборачиваются бесконечным, зыбким удовольствием. И я не в силах сдерживать свой голос. Я вообще сейчас не способна на какой-либо контроль. Связь с мозгом окончательно потеряна. Всё. Каюк. Меня ведут древние, как само человеческое естество, инстинкты. И им абсолютно безразличен возраст и статус моего партнёра. Их задача состоит лишь в том, чтобы сделать возможным продолжение жизни.
Мой голос срывается до хрипоты. Волосы беспорядочно рассыпаются по плечам. Габриэль, стискивая в объятиях, насаживает меня ещё глубже и кончает. Я чувствую жар, разливающийся внутри, его неистовое сердцебиение. Моё тело совершенно обессилившее обмякает у него на руках.
Чуть отдышавшись, он несёт меня к кровати. Бросает в ворох подушек и снова входит. На сей раз уже мягко и плавно, целуя и поглаживая бёдра. Я сама задаю ритм, раскачиваюсь будто на волнах, и постепенно дохожу до пика. Моё тело изнеженное, заласканное до одури пробивает оргазменная судорога. Габриэль склоняется надо мной и с довольным видом заглядывает в лицо.
– Я же говорил, что накажу.
