На улице почти стемнело, и в окно не было виднони хрена. Придётсявыходитьиз дома. Я должна убедиться, что Серёжа жив. Ему нужна моя помощь.
Через парадный вход было опасно выбираться, поэтому я проползла в детскую и открыла окно. В меня ничего не прилетело, слава богу. Неуклюже, из-за тяжести бронежилета, я вылезла в окно, рухнув на землю, как мешок с картошкой.
Хорошо, что трава в саду была высокой, ползти одно удовольствие. Судорожно вспоминая, чему нас учили на курсах военкоров, уткнувшись лицом в землю, я начала пробираться в сторонудвора.Серёжамогбыть, где угодно, но в последний раз я виделаеготам.
Моя спасательная операция быстро захлебнулась, когда я уткнуласьносомв подошву чьих-тоботинок. Господи,онживой? Надеюсь,чтонет, потомучтоя не смогу, не смогу...
Потыкав дуломавтоматав ботинокбандита, убедившись, чтоонне шевелится, я начала обходитьегосправа. Боже, ну и кабан! Сердце стучало где-то в шлеме, пока я преодолела препятствие, стараясь не смотреть натруп. На нём была грязная,изношеннаяфрогийскаяформа и воняло отмужикатак, будтоондавно ужеиздох— это было невозможно игнорировать. Мне казалось, что за час я поседела, как старуха.
Чтотутделаютфрогийцы, чёрт бы их побрал?
Я исползала на брюхе половину сада, но Серёжу не нашла.
— Эй,пидорбородатый!Выходис поднятыми руками, — услышала я его голос, и сердце в который раз зашлось от счастья. –Выходи, мать твою за ногу! Я сейчас гранату к тебехуйну! — перешёл Серёжа накижанский.
— Серёжа! — тихо позвала его я. — Серёжа! — крикнула чуть громче.
— Да не ори ты, мать твою! — раздался снова его голос возле гаража.
Разревевшись от нахлынувших эмоций, я завиляла задницей туда.
— Я же сказал,домасидеть? — рассмеялсяСерёжа, когда я добралась донего. –Брониквподмыхахне жмёт?
Он лежал, привалившись спиной к гаражу. Его бледное лицо покрылось испариной, плечо всё в крови. Сложно было сказать, что там за рана, но он был жив! Это главное!
Я бросилась к нему вобъятия. Целовалав лицо,в голову, в руки... Как будто бы это был подходящий момент, чтобы выразить свою радость.
— Кто это, Серёжа?
–Недобиткисеверян.Дезертиры. Там ещё один, — кивнул он на дровник. — Похоже, у него тоже патроны закончились.
— Значит, я вовремя? — сквозь слёзы рассмеялась я, протягивая Серёже автомат.
Слава богу, это неберлессы!
— Онпо-кижанскине понимает. Ипо-берлесскитоже. Скажи ему на вашем, чтобы сдавался ивыходилс поднятыми руками.
— На нашем? — отчего-то обиделась я.
— Бля, давай не сейчас? — скрипнул зубами Серёжа. — Я по-лягушачьи не балакаю.
— Какой же ты... — осуждающе покачала головой я. Потом Серёжа заржал, как будто бы его шутка про лягушек была очень смешной, а вовсе не националистской. — Выходите с поднятыми руками! — грозно крикнула я нафрогийском. –Иначе,мы кинем гранату!
— Не стреляйте! Я выхожу! — раздалось из сарая.
Дверь заскрипела и из неё, пошатываясь, вышел мужчина. На нём была чёрнаяфрогийскаяформа с нашивкой"Press". Лицо его заросло бородой и было грязным, но я сразу узнала его, как и он меня.
— Анна? — удивился Марсель не меньше моего. — Не стреляйте, умоляю!
Я инстинктивно схватилась задулоСерёжиногоавтомата, опускаяеговниз. Парень упал перед нами на колени и заплакал. Какого чёрта он здесь делает? Наверное, такого же, что и мы с Серёжей?
Марсельвыглядел каким-то больным, измождённым, как бездомныйбродяга. Сколько же временионскитается? Ещё совсем недавно я мечтала о смерти этого парня, а теперь была рада тому, что он жив.
— Ты его знаешь? Чё за хрен? — простонал Серёжа, усаживаясь удобнее.
— Да. Это... Марсель.
— Прости, малыш, но я должен шлёпнуть его.
Он перехватил удобнее автомат и прицелился в парня. Рука Серёжи начала сползать, ствол падать вниз. Было видно, что силы покидают его, что он держится с трудом.
— Серёжа, пожалуйста! — слёзно взмолилась я. — Он же сдался? Зачем нам его убивать?
Марсель упал лицом в землю и тоже принялся просить о пощаде.
— Он северянин, — безразлично глядя на безутешного парня протянул Серёжа. — Да ещё и трус! Пока его кенты пытались отжать у нас транспорт, это чмо сидело в дровнике. И я... — Он закашлялся, потом тяжело отдышался и прицелился снова. — Не беру пленных! Властью данной мне самим собой, я приговариваю тебя...
Серёжа замолчал и начал тяжело заваливаться на бок.
— Серёжа! — затрясла я его, но он только промычал что-то невнятное в ответ. — Серёжа! — пропищала я уже сквозь слёзы.
Нужно везти его в какую-то больницу! Сейчас же! Обыскав карманы папиных штанов, в которых был Серёжа, я нашла ключи от легковой машины.
— Марсель! — окликнула я парня. Он прекратил истерить и поднял голову. — Сможешь вести машину?
— Да! Думаю, да! — с радостью воскликнул он, вскакивая с земли.
С его помощью я погрузила Серёжу на заднее сиденье легковушки. Пока Марсель открывал ворота, я забрала остатки вещей из дома, мобильник и портативную аптечку Серёжи.
— Анна, у тебя не найдётся немного еды для меня? — жадно косясь на сухпайки в багажнике, спросил Марсель.
— Бери, конечно, — протянула я ему одну из коробок.
