— Товарищ капитан! — окликнул меня кто-то со стороны складов.
Я обернулся. Двое сопляков вели к нам третьего под конвоем, тыча ему в спину сразу двумя автоматами.
— Вот, северянина нашли! — толкнули они мне под ноги солдата. Он упал на колени, и кепка слетела с его головы. — На складе прятался, гнида!
Пацаны выглядели такими гордыми и крутыми! Будто подвиг совершили! Для них это был реальный подвиг...
Я посмотрел на Алексеева, не зная, что делать дальше с этим трусишкой. Димон тоже на меня посмотрел и вопросительно вскинул бровь.
Все ждали моего решения.
— Товарищ капитан! — жалобно заканючил солдат, стоявший на коленях. — Я не северянин! Я просто напугался! Я не хочу на войну! Отпустите меня, пожалуйста!
— Пусть идёт! — сказал я.
— Стоять, блять! — заорал Димон, не дав пацану подняться. — Ты чего, Грэй? Попутал? — зашипел мне в ухо сержант. — Вали его!
— Он же сказал...
— Да мало ли чё он чешет?
— Возьмём его с собой?
— Нахуй он нам всрался? Что мы с пленными делать будем? Всё, Серёга! Война! Вали его!
— Ты рехнулся?
— На тебя бойцы смотрят, блять! — сквозь зубы цедил мне в лицо Димон, красный от ярости. — Жалко тебе его? Жалко? Пока ты сиси мнёшь, они там берлессов ебашат! Делай, что положено! Ты наш командир, Грэй! Ты!
Алексеев был прав, чёрт побери! Я перевёл взгляд на северянина. Боже, сопляк совсем. Срочник.
— Пожалуйста, не убивайте меня! — разрыдался пацан, разрывая моё сердце пополам.
У меня душа заледенела. Я вытащил из кобуры пистолет майора и направил на северянина, целясь ему в лоб. Рука заходила ходуном, поэтому я перехватил рукоять второй рукой для надёжности.
— Нельзя победить в войне, не замарав руки! Не будь, как комбат, Грэй! Давай! — подливал масла в огонь Димон, капая мне на мозги.
Те двое, что привели северянина, смотрели на меня с таким азартом! Кровожадные сволочи!
Господи, прости меня!
Я выдохнул и спустил курок. Выстрел оглушил меня. Северянин завалился набок, и я не мог отвести от него взгляд. Я целился ему в лоб, попав при этом в глаз.
— По машинам! — отдал я приказ притихшим бойцам.
Димон сел в кабину грузовика вместе со мной.
— Красава, Серый! — хлопнул он меня по плечу. — Я в тебе не сомневался!
Машины тронулись с места, выстраиваясь в колонну, и мы покинули часть, окончательно перейдя красную линию, подписав себе и своим сослуживцам смертный приговор.
У меня долго шумело в ушах и дрожали руки. Перед глазами застыло лицо убитого мной мальчишки. Я тряс головой, пытаясь отогнать от себя его образ, но он навсегда впечатался в мою память.
Одно потрясение за другим вышибли меня на время из реальности. Я впал в какую-то прострацию, как будто мозг отключился.
Через какое-то время я пришёл в себя и понял, что стал убийцей. И бог никогда меня не простит. Именно он приготовил для меня отдельный круг ада, по которому начал волочить меня с той секунды, как я впервые забрал чужую жизнь.
По дороге на дачу к Стрельцову нам попалось две колонны бронетехники, ехавших в город. Не наши, из других областей. Значит, конфликт не местного масштаба, всей страной будут Северо-Боровинск долбить?
Нас никто не остановил. Время военное, так что мы удачно вписались под шумок в эту струю. "Окопавшись" на участке майора, мы поели и оценили награбленное. Связи всё ещё не было.
Оставив за главного Федорченко, мы приказали разгрузить один "ЗИЛ" и поехали на свой страх и риск в город. В посёлке было безлюдно и тихо, но я понимал, что семь военных грузовиков невозможно спрятать от людских глаз. Рано или поздно жители посёлка нами заинтересуются и настучат, куда следует.
Из посёлка было хорошо видно, что город полыхает. Хорошо по нему прошлись, если столбы дыма со всех сторон сливались в одно большое чёрное облако, походившее на ядерный гриб. Хорошо АС уцелела. Только идиот стал бы долбить по атомному реактору. Впрочем, откуда мне знать, кто отдаёт приказы с обеих сторон? И есть ли та самая другая сторона. Неужели берлессы отступили? Почему бои прекратились?
Из местных набралось пять человек, вместе со мной и Алексеевым, остальные ребята были из других городов. Мы пока не знали, бомбят ли ещё где-то, кроме Северо-Боровинска, поэтому велели ждать нас и смотреть новости в интернете и по телеку, если появится связь.
— А что нам делать, если вы не вернётесь, товарищ капитан? — спросил Федорченко.
Я понятия не имел, что им делать. Мне снова на выручку пришёл Алексеев.
— Снимать штаны и бегать! Мы вернёмся! Не ссы, лейтенант! — приободрил Федорченко Димон, и меня заодно.
— Поехали к твоим сначала, — предложил я сержанту. Больше из вежливости. Конечно, мне хотелось первым делом своих найти.
— Мне некого искать. Детдомовский я, — ответил Димон.
— Ну, может, девушка есть? — уточнил я, вспомнив о Машке. Было бы неплохо и её отыскать.
— Не-а.
Значит, едем к моим.
