Вот только насколько сохранится собственное «я» Мимара, Магистр старался не думать. Однако, в процессе общения со стариком, выбравшим себе такое странное имя – Хоттабыч, он не заметил каких-либо особых странностей. Личность Возрожденного Дайтьи не взяла верх над человеческим разумом, и не поглотила его полностью, что логичнее всего было предполагать. Однако, по всей видимости, этого не произошло. Значит, есть шанс, что сознание Мамира тоже не раствориться в разуме Первого Повелителя Навьев и сохранит свою индивидуальность. Магистр надеялся на это всеми «фибрами» души. Должно ему, наконец-то, крупно повезти в этой жизни? Ну, а если все пойдет и не так, как он надеялся, то сколько ему осталось прозябать в безвестности на этом свете? Еще десяток лет, пока он окончательно не превратятся в старую и никому, нахрен, не нужную развалину? Скорее всего, если «Зеленый Дракон» раньше не подкинет ему еще одно абсолютно невыполнимое задание. Пусть лучше так…
Широко раскрытыми глазами наблюдал Мимар, как Кощеева Смерть медленно погружается в его ладонь, принося Магистру невыносимые страдания. Было больно. Очень больно! Боль заполонила все его естество, не давая продохнуть и выдавливая слезы из его глаз. Но Магистр стойко молчал, судорожно сжимая челюсти до зубовного хруста. Перед глазами уже все мельтешило и расплывалось, когда он почувствовал привкус крови на губах, по всей видимости, стекающей из его носа. Магистр провел по верхней губе трясущейся рукой и ощутил скользкую и липкую влагу. Свозь мельчешение ярких пятен в глазах он сумел рассмотреть на руке красное – действительно кровь. Состояние Мимара ухудшалось – в ушах нарастал болезненный гул, перед глазами темнело, а сердце уже буквально выскакивало из груди. Голова едва не раскалывалась от пронизывающей острой боли и избыточного внутреннего давления, которое грозилась вот-вот разорвать на куски черепную коробку. Но Магистр продолжал стойко терпеть, ибо вмешательство в процесс адаптации посторонних, особенно Возрожденного Дайтьи Святогора, могло пустить под откос все чаяния и мечты Мимара об обретении подобного же Могущества и Силы древних правителей мира.
Наконец, в один «прекрасный» момент боль достигла своего пика, после которого Мимар «выключился», потеряв сознание и распластавшись ничком на ступенях к костяному трону Повелителя Кощного Царства. Благословенное забвение освободило его от терзающей боли и на окровавленных устах неподвижно лежавшего Магистра играла застывшая кривая улыбка. Однако никто из его случайных «товарищей по несчастью» этого даже и не заметил, поскольку все были заняты другими, не менее интересными делами.
- Как думаешь, командир, - стоя на пороге «подсобки», забитой под завязку пыльным оружейным хламом, поинтересовался я, - здесь есть что-нибудь стоящее?
- Судя по сказкам и былинам, - усмехнулся оснаб, - этот бородатый «хрен с горы» туевую хучу богатырей укокошил, у которых, если верить тем же сказкам, амуниция особо примечательной была. Все сплошь редкие Артефакты! Я не думаю, что он бы всяким ржавым хламом свои закрома набивал, - продолжил он, скользя взглядом по многочисленным вешалкам, полкам подставкам, крючкам по которым были разложены, расставлены и подвешены разнообразные мечи, копья, шиты, шлемы, латы, кольчуги - всего не перечесть.
- Да тут, блин, железа – целую роту вооружить можно!
- Хорошо бы со всем этим разобраться… - Задумчиво произнес командир. – Только без нормального Артефактора нехрен даже и мечтать.
- О, Господи! – раздался за нашими спинами восхищенный голос оберштурмбаннфюрера Хартмана. – Оружейная комната? – Его глаза, как глаза настоящего воина, алчно засверкали при виде всей этой колюще-режущей коллекции Кощея. – Как думаете, камрады, оно Артефактное?
- К бабке не ходи! – Фыркнул я, проходя внутрь.
- Э-э-э… - Слегка подзавис Роберт. – Прости, Хоть-табищь, а зачем нам идти к э-э-э… Großmutter [1]? - Поскольку фраза с исконным русским «контекстом» была произнесена на немецком, естественно, что уроженец благословенной земли Бранденбург Хартман, меня абсолютно не понял. – Разве без бабушки не разберемся?
- Не бери в голову, Робка! – произнес я, улыбаясь во все тридцать два. – Это непереводимый русский фольклор!
- А! – Тоже расплылся в ответной улыбке фриц. - Russische Folklore [2]?
- А то! – Я слегка толкнул немца плечом. – Думаешь, только у вас фольклор имеется?
- О, нет! – Замахал руками немец. – И в мыслях такого не было!
- Ага, а ведете себя так, словно только у вас… - Ворчливо заметил я. – Но это так, мысли вслух…
- Если некоторые мои соотечественники поступают… поступают… - неожиданно запнулся Хартман, не зная, как бы «помягче» выразить свои мысли. – Но это не значит, что все остальные…
- Успокойся, Робка! – Мне пришлось специально заткнуть ему рот, чтобы он еще и себе на смертный приговор не наболтал.
