«Здесь записано все, что спасет вас, здесь вы узнаете, как продлить свою жизнь до сотен лет, как уничтожить дурных людей, как достичь бессмертия. Кто прочтет это здесь, пусть встанет и нажмет на покров ковчега с северной стороны. Вглядись, человек, вот она, твоя единственная надежда, твоя главная сила, твоя высшая мудрость, вглядись — и ты поймешь, в чьей воле все твои упования и мечты, кто причина всех твоих бед, несчастий, страданий. Кто вершитель всех твоих взлетов, величия и добра. Вглядись, человек, вот она, вся тайна, смысл и надежда бытия. Здесь вы узнаете тайну жизни людей, тайну звезд, тайну войн и мира на земле, тайну болезни и способы исцеления…»
Саломея решила, что дочитает потом, а для начала надо нажать на крышку ковчега с северной стороны. Она решительно поднялась с колен и вскрикнула от неожиданности — перед ней стоял Виктор Лавров.
— Так, значит, это и есть тайник девяти пророков? — спросил он.
— Ви-и-тя?
— Не делай этого, Саломея, — строго сказал Лавров.
Высокий, крепкий, хоть и немолодой спецназовец устремил на хранительницу длани стальной взгляд.
— Зачем тебе это все? Зачем ты разрушила то, что хранила, — вскрыла тубус?
— Тебе этого не понять, инок, — ответила Саломея. Она находилась у цели, и ее уже было не остановить.
— А как же наша… любовь? — испытывал ее на прочность Виктор. Она на мгновение вздрогнула, но, словно заколдованная, сразу же вернулась в свое прежнее состояние.
— Ваша? Не знаю… Уйди с дороги, святоша! — Рука девушки потянулась к «FN Файв-севен», висящему на боку.
— Для чего тебе это? Мальтийский орден решил взять власть над миром?
— А тебе для чего, Виктор Лавров?
— О, найн, фройляйн! Их хайсе Себастьян Реннер, — сбил с толку девушку своим немецким языком Виктор.
Он понимал, что делает, завязывая разговор. Его рука была готова метнуть нож в женщину-воина. Она стояла не более чем в пяти метрах от него, и лезвие боевого кинжала должно было угодить точно в лоб. Бывший разведчик спецназа не утратил навыков и промахнуться не мог. Но все же кто-то оказался быстрее его.
Грянул выстрел. Сквозь пелену и марево ослепляющего облака Виктор видел, как вздрогнула Саломея, как раскрылись ее удивленные глаза, как искривились от нестерпимой боли губы. Она рухнула навзничь, устало и безнадежно посмотрев вверх. Рот беззвучно приоткрылся раз, другой… Вдруг Саломея шумно втянула в себя воздух, и тут же задрожавшие губы выдохнули:
— Витя!
Веки женщины-воина сомкнулись…
— Жив? — спросил у Лаврова мандей Иссам Захреддин, выходя из темного угла пещеры. Из ствола его пистолета исходил дымок.
Виктор, еще до конца не веря в смерть Саломеи, смотрел сквозь сирийца.
— Эта сучка работала на Мальтийский орден, — пояснил генерал управления политической безопасности, — а нам тут не надо нового нашествия крестоносцев с чудо-оружием.
Лавров стоял, как вкопанный. У его ног лежала та, ради которой еще совсем недавно он был готов свернуть горы и поставить их на место.
Сириец подошел к базальтовому саркофагу и попытался сдвинуть крышку. И так уж получилось, что подошел он с северной стороны. Крышка чуть поддалась.
— Эй! — остановил его Лавров. — Ты что делаешь?
— Ты шутишь, да? — изумился Захреддин. — Мы заберем оружие девяти пророков с собой. И накажем американцев.
— Стоять! — вскрикнул Лавров и бросился к генералу.
Неожиданно сириец развернулся и нанес ему мощнейший хук слева. Лавров пошатнулся, рухнул на живот, наткнувшись грудью на пистолет, выпавший из мертвой руки Саломеи.
— Все ваши принципы, все ваши идеалы так далеки от жизни, а оружие — вот оно. Мы, я и Мартин Скейен, станем новыми богами планеты. Присоединяйся к нам, монах!
— Нет… — покачал головой Лавров, едва сумевший сесть.
— Мне очень жаль, — с горечью произнес Иссам и достал из кобуры пистолет. — Я узнал тебя. Зря я не дорезал тогда в Боснии раненого десантника.
Снизу грянул выстрел. Захреддин хрюкнул от неожиданности, колени его подломились, и он упал ничком.
Виктор тяжело перевел дыхание и встал. Но сириец, казалось, бездыханный, вдруг развернулся на спину, и у него в руке оказался второй «FN Файв-севен» Саломеи. Однако сделать выстрел он не успел. Лавров упал на него всем своим могучим телом и всадил боевой кинжал в грудь по самую рукоятку. Он посмотрел в изумленные глаза Захреддина и без особых эмоций произнес:
— Свои долги я привык отдавать. Ты просчитался, сириец. Партнером Скейена буду я…
И это звучало как издевательство над «великим и ужасным» генералом.
Лавров подошел к ковчегу с северной стороны и дожал черную базальтовую крышку, та поддалась. Изнутри сверкнуло что-то ослепительное и завораживающее. Внутренняя борьба заставила Виктора зажмуриться. Так, с накрепко зажмуренными глазами, он задвинул крышку на место и пробормотал: «Есть вещи, которые не должны быть найдены. Такого шанса продать себя, Витя, ты еще не упускал…»
В его руке сверкнула металлическим блеском боевая оборонительная граната «Ф-1»…
