Не все поняли, но первый же выстрел снайпера, уложивший какого-то маленького араба наповал, оказался убедительнее любой команды.
«Раз, — начал отсчет Виктор про себя. — Ну что ж, душара! Поиграем в пейнтбол?» Он выпрыгнул из-за угла с пистолетом в руке и выстрелил в сторону окна, где сидел снайпер. Глупо было надеяться, что «Глок-18» с прицельной дальностью около тридцати метров, предназначенный для ближнего боя, поразит цель. Но задача Виктора была не попасть, а отвлечь внимание моджахеда на себя. И это ему удалось. «Два!» — Виктор уже был за каким-то сараем. Выскочив с неожиданной для стреляющего стороны, на противоходе, Лавров проскользнул между стенками двух разрушенных домов и опять пропал из виду. На счет «три» и «четыре» снайпер увидел только голову украинца и опять промахнулся. Самый длинный открытый участок Виктор преодолел, постоянно меняя направление движения, как когда-то учили в разведшколе, — шатаясь, как маятник. «Пять, шесть, семь», — продолжал считать Лавров.
— Она уже не дышит! — воскликнул кто-то из спасателей на английском.
— Всем лежать! — еще раз крикнул Виктор, и восьмая пуля прошла в полуметре от его головы, разбив остатки окна.
«Девять… десять!» — последние выстрелы тоже ушли в «молоко». «Пора!» — скомандовал себе Лавров и стрелой полетел к монахине. Почти не останавливаясь, подхватил ее на руки и помчался в сторону гостиницы.
Подбегая к двери, он почувствовал, что выбивается из сил. Его несло вперед, а ноги не слушались. Кровообращение было уже не то. «Эх, старость — не радость!» Он со всего маху рухнул вперед, уронив женщину, которая была без сознания.
Следующий выстрел снайпера, зарядившего винтовку, уже не достиг цели. Виктор и спасенная им христианка были в недосягаемости. Он на четвереньках пополз к двери, потащив за собой свой ценный груз.
— Аллах акбар! Аллах акбар! — закричали взволнованные «спасатели», когда поняли, что это победа.
— Она жива? — взволнованно спросила Светлана в вестибюле.
— Не знаю, — с раздражением ответил Лавров, подхватывая вывалившийся из-за пазухи монахини длинный увесистый сверток. — Спроси у нее.
— Помоги мне! — вдруг по-русски попросила монахиня, еще совсем молодая женщина с красивыми зелеными глазами. Она едва могла говорить.
«Что ж тебе в келье не сиделось, дура», — с горечью подумал Виктор.
— Матушка, все будет хорошо. Меньше говори — теряешь силы, — посоветовал Лавров вслух.
Вокруг Виктора и раненой монахини столпились Светлана, Аднан, Антуанетта и еще несколько жителей Маалюли, вбежавших в гостиницу через черный ход.
— Меня зовут Емилия…
Монахиня, с трудом пошевелив рукой, сделала короткий жест и моргнула: дескать, нагнись, что-то скажу. Виктор склонился к самым губам раненой и, услышав шепот, только кивнул головой в ответ.
— Я из Запорожья, моя фамилия… Моли… бога… — добавила вслух Емилия.
Глаза ее закрылись, голова безвольно повисла на плече.
— Так. Принесите мне горячую воду и полотенце, Антуанетта, живо, — строго сказал Лавров и, сняв маленькую заплечную сумку, с которой никогда не расставался, стал доставать аптечку. — Аднан, у тебя есть водка? — Он посмотрел в глаза хозяину отеля. — Надо. Иначе мы ее потеряем.
Аднан молча кивнул и затрусил куда-то вслед за Антуанеттой.
— Вы, двое! — продолжал командовать Виктор, глядя на сирийцев-«спасателей», пришедших с черного хода. — Света, переведи им! Один — к черному ходу, другой — к центральному. Увидите моджахедов — кричите.
Все команды Лавров отдавал решительно и четко, и Светлана невольно любовалась им. Сколько же в нем было того, чего не хватает многим современным мужчинам!
— Ты чего стоишь, Света? — добрался до нее Виктор. — Шуруй за бинтами! У меня в номере в большой сумке, в боковом правом кармане четыре пакета стерильных бинтов. Тащи все. Бегом.
Девушка кинулась исполнять приказание журналиста-разведчика.
Вестибюль опустел. Только в углу, подобрав ноги, сидел старый Захреддин и молился.
— Ах ты ж конь с яйцами, — возмущенно буркнул Виктор себе под нос, — кому война, а кому мать родна. Ладно…
Пока выполнялись распоряжения, Лавров спрятал сверток монахини в свою сумку, достал из бокового кармана оранжевую коробочку с обезболивающим, вынул карпулу со шприцом и вколол лекарство тяжелораненой.
Через две минуты после того, как все собрались, Виктор осмотрел раненую и сообщил:
— У нее артериальное кровотечение. Мы сами не справимся. Ее нужно доставить в больницу.
— В трех кварталах отсюда госпиталь, — сообщил сириец, стоявший у стеклянной двери гостиницы.
В этот момент на улице раздались торжествующие крики.
— Наши! — радостно выкрикнул тот же сириец. — Какая-то группа с оружием, сняли снайпера и перешли в наступление.
— Наши, — буркнул Виктор. — Тут хрен разберет, кто наши, а кто ваши…
Еще через пять минут к двери гостиницы подъехала машина и из нее выскочил сириец, которого он отправлял к черному ходу гостиницы.
— Везем матушку в госпиталь! — крикнул тот на арабском.
Монахиню с перебинтованной грудной клеткой уложили сзади, на пассажирское сиденье. Не медля ни минуты, автомобиль сорвался с места.
