Память стала понемногу возвращаться, сминая остатки приятной дремоты. Она накатила волной и принесла с собой жгучие образы: вечер, сумерки, колкие слова Ира, а потом — острая боль, боль и ещё раз боль. Словно кто-то прожигал меня изнутри раскалёнными нитями. Но было и что-то ещё: да, я помню бирюзовую линию, «путь», который мы вчера вызывали, чтобы найти моих — мой отряд, если точнее. Это решил Ир — показать мне дорогу, используя какие-то ритуалы. Вспомнив нашу ночную акцию, я непроизвольно вздрогнул, что чуть не дёрнул связку ветвей, к которым был пристёгнут.
С трудом освободившись, я покрутил головой и огляделся. Лес вокруг пестрел зеленью — утреннее солнце освещало верхушки деревьев, уходящих в бескрайнее «зелёное море». Скользнул взглядом по небу. Рассвет уже разгорался над лесом: лучи утра падали косо, высвечивая влажную листву где-то внизу. Ветви вокруг меня были влажными от росы, я невольно вздрогнул от прохлады. Но никакой линии или видимого знака в небе, разумеется, не было.
— Балда, — вдруг раздался хрипловатый, знакомый голос Ира в моей голове. — Я же говорил, только сумерки и ночь позволят тебе разглядеть ту линию. «Око» открывается лишь тогда, когда в небе… — он запнулся, видимо, подбирая слова. — Когда в небе «луна», пусть будет так, по-вашему. Название нашей настоящей покровительницы слишком сложное и слишком священное, чтобы произносить его на твоём языке. Так что просто «луна»… А пока ты слеп, как детёныш Шерха.
Неожиданно я уловил знакомый оттенок — в его голосе звучал то ли смешок, то ли скрипучий хохот, напоминающий ворчание старика, который изредка хихикает над чем-то ему одному понятным.
«Час от часу не легче», — подумал я с кривой ухмылкой, затем потёр уставшие руки, разминая затёкшие запястья. Получается, все наши манипуляции — карабканье по дереву, боль, плетение тех голубых нитей, — всё это ради того, чтобы к утру я снова оказался почти без подсказки? Ведь при свете дня эта «линия» не видна, а значит, придётся ждать ещё одну ночь. Но у меня острое чувство, что мой отряд (где Кряж, Ром, и особенно командир Карвел) мог уйти уже очень далеко. Ведь они — опытные солдаты, вряд ли будут сидеть на месте.
— Не очень-то они далеко уйдут, — сварливо пробормотал Ир, будто прочтя мои мысли. — Лес тебе не прогулка по вашим «каменным» джунглям. Здесь так просто не продвинешься, а тем более не выберешься наружу. А твой командир… ему сейчас непозавидовать. Он ведь отдал меня полностью той «железке» в лагере, через которую ты меня и поглотил. Сил у него осталось с гулькин нос, хорошо, если дня на два-три. Без серьёзной подпитки ему не выжить.
Меня прошиб холод. Выходит, Карвел пожертвовал собой, спасая нас? А я тут, на дереве, словно «тарзан», вцепился в хрупкие ветви, вместо того чтобы искать и помогать. Даже несмотря на то, что у меня на голове «старческий голос» Ира, это не отменяет моей ответственности.
— Хватит, — сказал я себе решительно. Без лишних слов начал снимать перевязь, аккуратно достал свою импровизированную «меч-ладу» (ту самую лапу от «крабопаука») из-за спины. Затем я проверил, всё ли в порядке: лоскут кителя пока жив, меч за спиной держится крепко. После этого начал медленно, но настойчиво сползать вниз по стволу дерева, стараясь не свалиться и не нарваться на выступающие, полусухие сучья.
— И как ты найдёшь путь? — ехидно спросил Ир. Голос звучал в голове, но я чувствовал, как он подначивает меня, точно испытывая.
У меня были совсем другие мысли — об отряде, о Карвеле, об этой дурацкой ситуации. Я спускался всё ниже, царапая ладони о кору, и пытался вспомнить, куда вчера указывала бирюзовая линия. Но в памяти всплывали лишь острая боль да темнота. Ни точных ориентиров, ни направления. Ничего.
Когда я достиг последних ветвей, Ир уже спросил почти без насмешки:
— Куда ты собрался, Леон?
— К своему отряду, — стиснул зубы я, спрыгнув на твёрдую почву. — Моему командиру нужна помощь.
— Ты знаешь их всего пару часов. И ради незнакомых людей готов голову положить?
— Да, — коротко ответил я, застёгивая на груди обломки кителя, чтобы не мешали.
— «Железные», — тяжело вздохнул Ир. — Ну и каким образом ты собираешься их отыскать?
— Буду идти по вчерашнему ориентиру. — Я оправил лямку меча за спиной. — Кажется, я кое-что помню. Вчера вечером, сидя на вершине, я поглядел в сторону… — Вскочив на небольшую корягу, я попробовал посмотреть туда же, куда смотрел ночью. Но теперь перед глазами лишь плотная стена листвы, видимость нулевая. Посмотрел на солнце, прикинул направление, потом повернулся к небу с другой стороны, и подумал: «Да, судя по тому, как вчера солнце садилось, линия уходила примерно туда, к пологому склону…».
Сделав нерешительно пару шагов по склону вниз, я ощутил резкую боль в правой руке и скривился. Осмотрев запястье, заметил, что кольца на нём коротко блеснули и потускнели.
— Ладно, я буду тебя направлять, — спокойно произнёс Ир. — Это будет немного больно, но потерпишь. Другого выхода нет.
