- Угощайтесь, господа... - поддержал меня Хорст. - Не стоит испытывать терпение фрау Гершель. Женщина она добрая, богобоязненная. Идеальный пример того, что требует от немецких женщин доктор Геббельс. Кухня, кирха и киндер... Но если разозлится... Поверьте, лучше попасть под залп русских 'Катюш'.
Все дружно рассмеялись немудреной шутке, но общее напряжение слегка спало. Не знаю, как там себя чувствовал фриц, а у меня вся гимнастерка на спине была мокрая. Хорошо, через китель не видно. Так что откупоренная щедрой рукой англичанина новая бутылка шнапса, под тост за скорую победу, пришлась весьма кстати.
- А говорил, бумаги ненадежные... - улучив момент, когда гестаповец отошел 'попудрить носик', подмигнул мне Хорст. - Хорошая шутка... Я уж совсем было собирался нашего друга кончать, даже нож достал. И тут он по стойке 'смирно' становится. Не дашь на свою посмотреть?
Не понял? Если англичанин не в теме, то что за бумаги предоставила нам фрау Гершель? И откуда они у нее? Ладно, второй вопрос, не столь важен. В доме генерала всякие документы могут валяться. Даже с печатями рейхсфюрера и его личной подписью. Но, почему она решила их нам дать? М-да... Чем дальше в лес, тем толще партизаны.
- Позже... Адольф уже возвращается. Не пора ли нам уже с ним попрощаться?
- Согласен...
Хорст поднялся навстречу немцу и демонстративно поглядел на часы:
- Ого, как время быстро бежит...
Немец машинально взглянул на свои и пьяно засмеялся:
- Черт! Так вот в чем дело! А я уж испугался. Думаю, чего это у меня в глазах темнеет. А это чертов вечер наступил... Друзья! - воскликнул он с неожиданным воодушевлением. После второго 'штрафного' стакана, гауптштурмфюрер сразу позабыл о разнице в должностях и званиях. - Геноссе! Есть отличное предложение! Дружище Генрих, нет слов, весьма гостеприимен, а фрау Роза отлично готовит, но... Вы не находите, что здесь чертовски скучно?!
Эсэсовец приложил руку к груди и изобразил поклон в сторону англичанина.
- Не обижайся, Генрих. Ты отличный парень, хоть и зануда... Но это же не дело. Вот так скучно жить. Война, господа! Если вы не забыли... В мире идет чертова война. На фронтах каждый день гибнут тысячи отличных парней. И никто не знает, что ждет нас завтра. Представьте себе, что эти чертовы парашютисты устроили диверсию не на узловой, а в Еммендингене! Например, взорвали 'Длинноногого оленя', когда вы все втроем там обедали!.. Пуфф! - он широко развел руки. - И все... Это ужасно...
- Мы все солдаты великой Германии... - счел нужным уточнить Митрохин.
- Само собой... - кивнул гестаповец. - Я и не думал кого-либо обвинять в трусости... Просто... это...
Гауптштурмфюрер сбился с мысли и озадачено замолчал, почесывая затылок.
- Черт, что же я хотел?.. О! Вспомнил! Господа! Камрады! А не продолжить ли нам, так славно начавшийся вечер, в более веселом месте.
- И где же? - чуть насмешливо поинтересовался Хорст. - В борделе?
- Нет... - помахал рукой Зельтцер. - Нет... В борделе надо платить... Да и не к лицу немецким офицерам со шлюхами общаться. Пусть их солдаты имеют... Я предлагаю поехать к нам. В гестапо...
- Занятное предложение... - хмыкнул Митрохин. - Из тех, которые нельзя отклонить? Или выбор за нами?
- Что? - не понял немец. Потом до него дошло, и он снова рассмеялся. - Чертовски хорошая шутка. Надо запомнить... Нет, это не арест, господа. По дороге в Фрайбург, километрах в пятнадцати отсюда, есть один особнячок. Мы используем его в тех случаях, когда надо встретиться с тайным агентом, или провести секретное мероприятие. Если сомневаетесь, спросите у Генриха. Господин штурмбанфюрер довольно частый гость, в тех стенах. В плане обмена опытом, так сказать...
- Адольф! - возмущенно поднял голос англичанин. - Мы же договаривались...
- Молчу, молчу... - прижал палец к губам немец. - Так вот... Как я понимаю, здесь все в курсе, что начиная с завтрашнего дня в нашем районе вводится чертов режим повышенной готовности и секретности. И эта ночь, последняя, на ближайшую неделю, когда из-за каждого дерева и куста за всеми не будут наблюдать фельджандармы, полицаи и наши же с вами подчиненные и сослуживцы.
Поскольку немец говорил все это, чаще других поглядывая на меня, я, хоть и не понимал о чем разговор, поскольку Митрохин не всегда мог переводить, все же кивнул. Мол, да, согласен. Верно говоришь... Капитан тут же сделал круглые глаза, а англичанин кашлянул в кулак. Видимо, мне не следовало поддерживать гестаповца, но было поздно.
- Благодарю за понимание, господин... штандартенфюрер?
