Девушка даже отрицать ничего не смогла. Она ведь и в самом деле зазывала соседей на посиделки. А ее объяснения, что она не знала, о чем отец говорит с гостями, у гестаповцев вызывали только смех. Нет, ее не били, и ничего такого не делали... Только сразу же, при первом обыске, раздели догола и все время обещали... что мол, сейчас нет времени, слишком много работы, а вот как закончат с основными подозреваемыми, тогда и позабавятся... Поскольку такой куколкой заниматься надо не спеша. А еще, у тех двоих, что прислуживали господам офицерам за столом, каждый раз когда заглядывали, либо руки были по локоть в крови, либо фартуки забрызганные так, словно те только что вернулись из скотобойни. И это действительно была кровь. Причем, свежая. Адель приходилось резать курей и кроликов, так что она хорошо знала этот запах.
А дней через пять или больше к ней пришел гауптштурмфюрер Зельтцер и сказал, что он лично ознакомился с ее делом и готов поверить, что девушка оказалась замешанной во все это случайно. Вернее, она на самом деле не знала, зачем в ее доме собираются чужие люди. Но... Поскольку и обвинение и оправдание зависят всего лишь от степени доверия к самой Адель, то девушке надо доказать, что она настоящая патриотка и верна идеям национал-социализма.
Ну, а если она не сможет этого подтвердить, то отправится в концлагерь, а вслед за ней, в пособничестве врагам, как минимум в недоносительстве, будет обвинена и мать. Младших брата и сестричку - отправят в детдом, а старшего... Курта, который сейчас служит где-то в тыловых частях, отправят на Восточный фронт.
Естественно, девушка клятвенно заверила гестаповца, что она готова на все, лишь бы ей поверили. Тот пообещал подумать, какую проверку организовать. Но, с того дня, Адель вернули одежду и стали лучше кормить.
А сегодня гауптштурмфюрер пришел снова, и прямым текстом объяснил, каких именно доказательств он требует... Конечно же девушка согласилась. Если бы ей предложили выбирать только свою судьбу, она возможно и не была бы так покладиста, но забота о младших перевесила любые сомнения. Так что, господа офицеры могут не сомневаться. Свое обещание она готова сдержать... Просто, у нее еще никогда не было мужчины и поэтому...
- Успокойся... - Митрохин деликатно прикоснулся к плечу Адель. - Все закончилось. Вот именно то, что тебе сегодня пришлось пережить, и было проверкой. Ты прошла ее успешно. Ни тебе самой, ни твоей семье больше ничего не угрожает.
- Правда...
- Слово офицера...
- Спасибо... - задохнулась от радости девушка. - Я... я...
- Но, если ты все же хочешь оказать услугу...
Радость Адель тут же померкла, а сама она печально вздохнула. А потом потянулась рукой к пуговицам на кофте.
- Да... Я понимаю...
- Ничего ты не понимаешь! Глупая курица! - вызверился на нее капитан. - Только одно в голове. Мы не из гестапо, а из СД! Нам не сиськи твои нужны, а голова. Думать ты умеешь?
От такого резкого перехода с мягкого разговора на крик, девушка побледнела и испуганно съежилась на сидении. Пришлось толкнуть Митрохина локтем. Поаккуратнее, мол. Не забывайся, у бедняжки нервы и так на пределе. После гестаповских застенков. Помягче давай...
- Извини... - проворчал капитан. - Я не со зла. Просто, времени мало. А помощь твоя нам действительно нужна.
- Я готова... правда. Честное слово, - слегка приободрилась та. - Не сомневайтесь, господин офицер. Все что потребуется.
- Вот и хорошо... Иди домой. Успокой родных... Сама отдохни. А завтра, ближе к полудню, за тобой заедет наш водитель. Оденься поприличнее. Не слишком строго, но и не как на танцы. Господин полковник приехал без референта, вот тебя он и хочет нанять на пару дней. Повторяю, чтоб была полная ясность - господину штандартенфюреру нужен расторопный секретарь-референт. И не более того. Так что спи спокойно, твоей чести ничто не угрожает. Понятно?
- Да, господин офицер... Нет, господин офицер.
- О, май Готт! Что не ясно?
- Я совсем не понравилась господину оберсту? - опустила глаза Адель.
- Что?.. - со стороны казалось, Митрохин сейчас лопнет. Но капитан сделал глубокий вдох, выпустил воздух сквозь стиснутые зубы и только после этого проворчал. - Проваливай, кэтцхен... Пока мое терпение не закончилось.
- Как прикажете, господин офицер... Ауфидерзейн... - девушка тихонько рассмеялась, выскользнула из машины и побежала к дому.
- Ауфидерзейн, майне кляйне... ауфидерзейн... - пробормотал я на автомате строчку популярной песенки из фильма 'Диверсант'
М-да... Странные все же существа эти женщины. Хочешь взять - упираются, орут. Не обращаешь внимания - обижаются. Я думал, это только в моем веке так, после всех революций. Сексуальных и не слишком. А, похоже, что и полвека назад все было точно так же. Ее, можно сказать, из ада вытащили. Будь на месте нас с Митрохиным, настоящие фрицы - покувыркалась бы сейчас под четырьмя мужиками, а потом и с прислугой... Радуйся, дура. А девчонку волнует, почему господин полковник, то бишь, я не оценил ее прелести. Идиотизм...
