Хорст сделал пригласительный жест и пошел впереди. Эсэсовец – следом.
– Господа… – объявил англичанин. – Позвольте представить. Начальник гестапо земель Фрайбург, гауптштурмфюрер Зельтцер. Мой давний друг и товарищ…
– Хайль Гитлер! – поприветствовал нас эсэсовец. Потом добавил… – Можно, просто Адольф. Мне нравится мое имя.
– Хайль! – ответили мы с Митрохиным.
– Если позволите, я познакомлюсь с вами через бумаги? – изобразил улыбку Зельтцер. – Так, читая формальность. Служба… Сами понимаете.
– Конечно, – капитан, как и было оговорено, сперва взглянул на меня, как бы спрашивая разрешения, и только потом достал из нагрудного кармана спецпропуск.
Лицо гауптштурмфюрера начало меняться, как только он увидел, что именно ему протягивают. Похоже, по роду службы эсэсовцу приходилось стыкаться с подобными документами, и он прекрасно знал, что они означают. Поэтому аусвайс принял осторожно, со всей почтительностью. А когда взглянул, то сразу вытянулся по стойке "смирно" и торопливо вернул документ Митрохину.
– Виноват господин оберштурмбанфюрер!
– В чем же ваша вина, дружище? – Митрохин жестом предложил эсэсовцу присесть. – Мы все исполняем свой долг перед фюрером и Фатерляндом. Каждый на своем месте. Не так ли?
– Яволь, господин оберштурмбанфюрер!
Зельтцер продолжал тянуться, и о том, чтобы потребовать документы у того, кому подчиняется подполковник СС, даже думать не смел.
– Ну, будет вам… Присаживайтесь уже. Уверен, у нас найдется что обсудить всем вместе. Тем более, что фрау Гершель опять несет яичницу. Надеюсь, вы не откажетесь с нами перекусить?
– Благодарю, но… – капитан никак не рассчитывал оказаться в компании старших офицеров и уже был не рад, что влез во всю эту историю.
– Никаких, но… Адольф, – не дал закончить эсэсовцу Митрохин. – Давайте выпьем за Вождя, чтобы под его умелым руководством, наши доблестные войска наконец-то сокрушили проклятого врага и добыли нам победу!
Роза Карловна демонстративно поставила перед немцем стакан для чаю, а в тарелку положила холодную яичницу. Тогда как перед нами оказались порции, еще источающие аромат жареной свинины. Но, гауптштурмфюрер сейчас был в таком состоянии, что сжевал бы подметку старого сапога и не почувствовал вкуса.
Так что штрафную порцию шнапса принял с благодарностью.
– И, поскольку здесь одни офицеры, предлагаю покончить с формальностями, – объявил Митрохин, протягивая руку немцу. – Густав.
Адольф пожал протянутую пятерню.
– Иоганн, – представился я. Но руки не подал. Не по чину мне с каждым капитаном из захолустья ручкаться.
Тот меня понял правильно, потому что тут же вскочил, щелкнул каблуками и представился полностью:
– Адольф Зельтцер, к вашим услугам.
Я милостиво кивнул, разрешая сесть и так же молча указал на стол.
– Угощайтесь, господа… – поддержал меня Хорст. – Не стоит испытывать терпение фрау Гершель. Женщина она добрая, богобоязненная. Идеальный пример того, что требует от немецких женщин доктор Геббельс. Кухня, кирха и киндер… Но если разозлится… Поверьте, лучше попасть под залп русских "Катюш".
Все дружно рассмеялись немудреной шутке, но общее напряжение слегка спало. Не знаю, как там себя чувствовал фриц, а у меня вся гимнастерка на спине была мокрая. Хорошо, через китель не видно. Так что откупоренная щедрой рукой англичанина новая бутылка шнапса, под тост за скорую победу, пришлась весьма кстати.
– А говорил, бумаги ненадежные… – улучив момент, когда гестаповец отошел "попудрить носик", подмигнул мне Хорст. – Хорошая шутка… Я уж совсем было собирался нашего друга кончать, даже нож достал. И тут он по стойке "смирно" становится. Не дашь на свою посмотреть?
Не понял? Если англичанин не в теме, то что за бумаги предоставила нам фрау Гершель? И откуда они у нее? Ладно, второй вопрос, не столь важен. В доме генерала всякие документы могут валяться. Даже с печатями рейхсфюрера и его личной подписью. Но, почему она решила их нам дать? М-да… Чем дальше в лес, тем толще партизаны.
– Позже… Адольф уже возвращается. Не пора ли нам уже с ним попрощаться?
– Согласен…
Хорст поднялся навстречу немцу и демонстративно поглядел на часы:
– Ого, как время быстро бежит…
Немец машинально взглянул на свои и пьяно засмеялся:
– Черт! Так вот в чем дело! А я уж испугался. Думаю, чего это у меня в глазах темнеет. А это чертов вечер наступил… Друзья! – воскликнул он с неожиданным воодушевлением. После второго "штрафного" стакана, гауптштурмфюрер сразу позабыл о разнице в должностях и званиях. – Геноссе! Есть отличное предложение! Дружище Генрих, нет слов, весьма гостеприимен, а фрау Роза отлично готовит, но… Вы не находите, что здесь чертовски скучно?!
Эсэсовец приложил руку к груди и изобразил поклон в сторону англичанина.
