— У самого поворота на Печерск, — выдохнул Натан. — Дом бывшего инженерного ведомства.
Длинное жёлтое здание было обнесено высоким, местами прохудившимся забором. Ворота были закручены цепью с громадным ржавым замком. Вадик остановил лошадей и достав ключ из тайника в ограде, отворил ворота. Экипаж въехал прямиком ко входу. Минус и Натан вмиг вытолкали Бориса и распахнув незапертые двери, завели внутрь. Вадик отправился отогнать экипаж к владельцу.
Когда стих топот лошадей, Серёга достал кляп изо рта похищенного:
— Рассказывай! Зачем мальчишку убил⁈
— Не убивал я, — торопливо проговорил Борис. — Это Латыш с Колькой.
— А ты что делал?
— Ничего. Меня там и не было, когда они его порешили. Только он, стерва, свою швайку заработал! — при этих словах Борис возмущённо тряхнул головой. — Этот байстрюк Матроса заложил. Нас бы всех арестовали, когда бы там оказались!
— Почему заложил? — Минус внимательно поглядел на Борьку.
— Порода у него такая! — фыркнул тот. — Сам рассказал, как можно в собор пробраться, а потом на задки пошёл! Так не делается.
— Ясно, что не делается, — Серёга наигранно кивнул. — Зачем же ты ему всю голову истыкал?
— Это Латыш! Говорю, меня не было.
— Какой Латыш⁈ — коротко засмеялся Натан. — Тот рыжий задавил бы его и всё. Ты это был! Кончай пустое трепать! А то я тебе глаза выколю! Веришь⁈
Борис застучал зубами, на миг оглянулся и проговорил:
— Не я это был, истинный крест! Латыш сказал, что…
— Надоело! — в руках Натана сверкнуло лезвие бритвы, но не успел он шагнуть к Борису, как тот попытался отскочить и рухнул на пол, зацепившись за гвозди.
— Хватит, — Минус наклонился над ним. — Я тебя больше жалеть не буду. Сам виноват. Или счас говорить по делу начинаешь или мы с тобой поработаем как надо, но потом ты отсюда не выйдешь. Тебе так хочется⁈
— Ннет, — цокнул зубами упавший. — Ладно. Был я там. Только не убивал я! Латыш его убил, а не я! Матрос держал, а Латыш швайкой колол. Только он по-мокрому не умеет, бил как-нибудь, пока не затих байстрюк.
— Так Матроса задерживали, — Минус с сомнением посмотрел на Борьку, — как он с вами оказался?
— А чего? Отпустили. Он в то утро и решил байстрюка кончить, чтобы не поганил, стерва! Мальчишка ведь и Верку заложил, как кольцо сбывала, и наших. Чего жалеть эту падаль⁈ Гнилой он был.
— Да пох, какой он был, — Серёга улыбнулся. — Вы какого хрена не закопали его⁈ Специально не закопали, времени у вас полно было. Кто придумал на жидов свалить?
— Я, — неохотно буркнул Борька и тут же охнул, получив от Натана размашистый удар сапогом.
Минус стал между лежащим и Натаном, помотав головой. Тот нехотя отошёл на метр.
— Ты, голова чугунная, придумал, а нам расхлёбывать! — Серёга зло сжал зубы. — Кто в «союз» идею подкинул? Тоже ты⁈
— Я, через Павловича, он жидов ненавидит. Он и листовки рисовал и письма слал, пока его не задержали.
— А сейчас он где? Сидит?
— Нет, — помотал головой Борька. — за него «союз» вступился сразу. Он несколько дней всего промаялся. Сейчас опять письма шлёт.
— Ты Верку в «союз» отправил вступать?
— Я.
— Она видела, как вы убивали?
— Да.
— Значит так, придётся тебе идти сдаваться.
— Ты что?
— Не хочешь — не надо, я тогда тебя ему оставлю, — Минус кивнул головой на Натана. — Ты на его народ это дело повесить собрался да ещё и в погроме руки нагреть. Пусть он с тобой делает, что хочет, а я пойду. Матроса поймаю или Латыша. Они сдадутся, а тебя прикопаем здесь. Ведь справедливо получится.
— Пойду, — Борис закивал головой. — Сдамся. Всё, что надо сделаю.
Минус переглянулся с Натаном.
— Вот и хорошо, — произнёс Серёга, — только не сегодня. До утра в подвале посидишь, а там посмотрим, — и он подал Натану знак. Тот одним рывком приподнял упавшего и толкая в спину, повёл по пустому коридору.
Поздний телефонный звонок озадачил Минуса. Аня протянула трубку и Серёга услышал негромкий голос Хешела:
— Я слышал, вы сегодня рыбу поймали. Поздравляю с удачей, но отпускать не спешите. Изменилось всё. Завтра утром ко мне заедьте, как минуту найдёте. Потолковать нужно будет. Доброй ночи.
Серёга молча положил трубку на звякнувший аппарат и наткнулся на вопросительный взгляд Ани.
— Не знаю, — нехотя ответил он. — Что-то у Хешела стряслось. Надо к нему приехать завтра.
— Ох, Семён! — выдохнула она. — Не живётся тебе спокойно. Чего было лезть в это дело? Нет, я понимаю, что ты старику помочь решил, но нам это зачем? Ведь посмотри, как мы с тобой живём! Всё у нас хорошо. Даже не ссорились ни разу. А ты опять влезаешь в чужие проблемы! Хватит, Семён! Я тебя очень прошу!
— Думаешь, мне нравится? — Минус тяжело вздохнул. — Прости меня, Анечка, но ведь доделать нужно. Раз начал, то надо довести до ума.
— Как знаешь, — проговорила она, расстроившись. — Ты никогда меня не слышишь.
— Слышу, — Серёга приподнял её голову, заглядывая в лицо. — Я всегда тебя слышу. Не переживай, немного осталось. Мы уже почти закончили.
